– Лев Николаевич был сыном своего класса! – загадочно объяснила экскурсоводша. – Но он построил в Ясной Поляне школу для крестьянских детей и отказался от гонораров.
– Огорчив жену, – тихо добавила Осотина, тонко усмехнувшись.
Мы ходили по музею, разглядывали старинные экспонаты, мебель, посуду, книги, бронзовые фигурки… Из каждого угла на нас хмуро смотрел Толстой, похожий на Ивана Сусанина, что вышел из леса, уничтожив интервентов. Мы склонялись над витринами, безуспешно пытаясь прочесть толстовские рукописи с наползающими друг на друга, словно слипшимися, строчками, разглядывали смешные рисунки на полях.
– Лев Николаевич не всегда наутро мог разобрать то, что написал накануне. Ему помогала Софья Андреевна… – сообщила экскурсоводша.
– Выходит, я у тебя, Леша, вместо Софьи Андреевны, – сказала Ирина Анатольевна Ванзевею, знаменитому своим чудовищным почерком.
Потом мы долго не могли найти Расходенкова, спрятавшегося в камин, загороженный ширмой, а когда обнаружили, ему была обещана двойка по поведению.
– Ребята, а из вас кто-нибудь мечтает стать писателем?
Никто не ответил, я сначала хотел сознаться, но промолчал, потому что выпендрежник Соловьев тут же ввернул бы какую-нибудь шуточку, а Шура благосклонно кивнула бы. Ирина Анатольевна знала мою тайну, но не выдала.
Когда уходили, я вдруг подумал, что здесь можно было бы устроить общежитие семей эдак на двадцать. У нас ведь тоже дом старинный, потолки даже повыше. Чтобы убить здоровую синюю муху, севшую на лепнину вокруг люстры, нужна стремянка. Когда Тимофеич меняет в плафоне перегоревшую лампочку, он ставит на обеденный стол тумбочку, а на нее табуретку, и мы все придерживаем шатающуюся мебель, чтобы пирамида не рухнула. А вот бедному наладчику Чижову, чтобы удавиться, хватило одного стула, на третьем этаже, где при царе обитала прислуга, потолки гораздо ниже.
Подоконники в нашей комнате широкие, глубокие, беломраморные, с серыми и рыжими прожилками. В детстве, когда здесь еще жили Коровяковы, мы развлекались так: впятером (я, Мишка, Петька, его сестра Ленка и Шарман) прятались в оконную нишу, задергивали шторы и затаивались, а взрослые притворно-озабоченными голосами спрашивали друг у друга:
– Вы не видели этих сорванцов?
– Они здесь играли и куда-то запропастились.
– А под столом смотрели?
– Смотрели, и под кроватью тоже. Нет их нигде…
– Надо срочно в милицию звонить!
И тут мы со счастливыми воплями распахивали занавес.
– Ах вот они где, проказники!
Теперь на одном подоконнике умещаются два аквариума, трехлитровая банка для мальков и компрессор, изготовленный умельцами Птичьего рынка из футбольной камеры, пластмассовых трубочек, рыжей груши от старого пульверизатора, распылителя, сделанного из пемзы.