Рого новый шаг лишь приближает падение к пропасти — это кредо его новой жизни. У него было идеальное «до», но вот что случится в его нынешнем "после"? Как он сохранит то, за что боролся и любил, когда все пути кажутся недостижимыми?
Горные сосны с кривыми стволами и оголёнными от холодных ветров корнями, кажутся силуэтами чудовищ, обступающих со всех сторон. Они не дают защиты ни от холода, ни от реальных хищников, что притаились поблизости. Неуловимый для человеческого уха шорох мягких волчьих лап, скрип снега, бесшумное дыхание звериной стаи. И светящиеся во тьме желтые глаза- внимательные, голодные.
Добыча для волков, ужин для стаи.
Пока хищники за спиной медлили, тянули воздух, пробовали его на вкус, пытаясь распознать в холоде нотки горького человеческого страха.
Человек сидел на земле, спиной к ним. Такой беззащитный, такой слабый. Добыча стаи. Мясо и кровь, мясо и кровь…
Человек мягко улыбнулся призраку, которого не видели волки. Человек что-то говорил, всматриваясь в сгущающиеся тени и это тоже не нравилось хищникам.
Добыча, добыча…
Добыча была такой легкой, и все же вожак медлил. Что-то пугало его в человеке, застывшем на краю леса.
Они устали ждать.
Волки напали одновременно – безжалостными убийцами со всех сторон. Накинулись сворой, предвкушая первую кровь. Слабый человек сидел на земле с закрытыми глазами, низко опустив голову и прижав руку к груди. Словно, там под ладонью у него болело. Раненная добыча? Но кровью человек не пах…
Волки напали.
Запах добычи – такой притягательный – все еще манил, завлекал, но чернота вокруг человека росла и ширилась, крепла.
Человек убрал руку от груди и, открыв глаза, посмотрел на разбросанных по снегу хищников.
Человек поднялся.
Глянул на подобравшихся зверей и те заскулили, подались назад, но не смогли даже сбежать. Молодые самцы забились, ощущая дикий первозданный ужас, матерые – прижали морды к земле, выражая полное подчинение. Даже скулить они теперь боялись. Тьма над человеком выросла и встала огромным силуэтом, закрывающим звезды.
