И я гребу к этой полосе, чтобы успеть заснять игру этого света на и без того ярких красках подводного мира.
Найдя нужный участок, я ложусь на влажную от воды доску, держа камеру у самой кромки. Застываю восхищенно любуясь. Камни на дне усыпаны ракушками, крупными ежами и морскими звездами. Люди бывают здесь редко и почти не тревожат их размеренную жизнь.
Волны, действительно усилившиеся к вечеру, качают сапборд, и я крепко держусь за его край свободной рукой. Вода издает легкий едва-различимый гул и кажется, будто прислушавшись к нему можно разобрать слова. Это похоже на размеренное монотонное пение, и я действительно прислушиваюсь, погруженная в наблюдение.
Закончив съемку, выключаю камеру и поднимаюсь на колени, обнаружив, что меня успело отнести от Нестерова на десяток метров. При этом он, кажется, гребет ко мне, но будто бы остается на месте.
— Назад, — слышу я его голос, слабо различая в нем беспокойство, но пока не понимая его причин.
Ярко-оранжевое солнце утонуло в воде наполовину, обагрив линию горизонта. Похолодало. Усилился ветер и волны стали значительно выше. Но берег нашего острова всё еще хорошо виден, как и берег противоположного, на котором мы были сегодня днем.
Но оценив расстояние между нами, я понимаю, что несмотря на то, что Марк продолжает быстро грести ко мне, дистанция почти не сокращается, в то время, как мой сапборд, медленно, но верно, движется вдаль от архипелага. Словно мы с Нестеровым плывем в разных течениях.
Осознаю, что меня выносит в открытое море. В груди моментально черной кляксой разрастается паника и я начинаю грести назад, в попытке добраться до Марка, и расстояние между нами сокращается, но все же не так быстро, как бы мне этого хотелось.
Ветер внезапно становится еще сильней, пробираясь под влажную от воды одежду. Становится холодно, а волны, словно та самая Таласса внезапно разъярилась на меня, начинают раскачивать доску из стороны в сторону.
Весло, не так давно казавшееся легким, становится удерживать все труднее. Мышцы сковывает от напряжения.
Обеспокоенно оглядываюсь на Нестерова. Нас разделяют несколько метров и течения, действительно, разные. Марк сосредоточен и собран. Брови нахмурены, а губы сжаты в тонкую линию. Засмотревшись на него, я вздрагиваю от неожиданно налетевшей со спины волны, окатившей меня ледяной водой.
При попытке развернуть доску другим боком, весло выскальзывает из моих пальцев. Тянусь за ним, перенося вес тела на одну сторону сапборда, и сама не успеваю понять, как и почему он переворачивается, а я, не готовая к такому повороту событий, оказываюсь под водой, заливающейся в нос и неприятно щиплющей глаза.
Испуганно барахтаюсь, пытаясь выбраться на поверхность, определяя ее по оранжевым закатным лучам, проникающим через воду.