Из него вырастет яблоня, вне зависимости от обстоятельств. Она может быть выше или ниже. Иметь больше или меньше плодов. Но она всегда будет яблоней, и точка.
Прикосновения Марка мешают сосредоточиться и грамотно сформулировать несогласие с его теорией. И все же он не прав, какие бы аллегории ни приводил.
— Пусть так. Но именно социум формирует каждого из нас как личность. Делает мягким или колючим, сильным или слабым, кротким или дерзким. Меня он сделал такой.
Его пальцы выводят на моей спине узоры и мышцы понемногу расслабляются. Я прикрываю веки, наслаждаясь этими приятными ощущениями. Золотыми искорками, вспыхивающими под кожей, словно разряды электричества. Адреналин в крови затихает.
— Ты винишь родителей в том, что они развелись? — предпринимает Нестеров новую попытку. — Проводишь аналогии между мной и отцом, оставившем большую часть доли в «Архитеке» сыну?
Какой же он все-таки настырный. Я не ошиблась насчет него, с первого взгляда определив в Марке напористый и бескомпромиссный характер.
— В том, что они вообще поженились и завели детей, которые были им не нужны, — вздыхаю я. — Им не стоило делать ни того, ни другого.
Замираю, когда он легко касается губами моего виска и произносит успокаивающе и философски:
— Легко судить тех, на чьем месте мы никогда не были и не будем.
От этой фразы слезы снова скапливаются прямо под закрытыми веками. Открываю глаза, позволяя им скатиться по щекам. Упираюсь ладонями в грудь Нестерова, пытаясь отодвинуться от него. Не хочу, чтобы меня обнимал тот, кто оправдывает их. Не могу. Для меня это слишком важно.
— Я не хочу быть на их месте и никогда не буду! — произношу отрывисто, чувствуя, как дрожит голос. — Когда они развелись, отец решил, что Антон останется с ним, как будущий наследник, а я ему не нужна! Что я такая же как моя мать, что ему изменила!
У меня не было необходимости откровенничать с психологом, потому что он и без того считал, что развод родителей стал причиной моих срывов и приступов панических атак. Он и без этой информации раз за разом выдавал рецепты для покупки нужных таблеток. Мне незачем было изливать перед ним душу. Это устраивало обоих.
Но сейчас все иначе. Сейчас мне во что бы то ни стало нужно доказать Нестерову свою правоту. Не могу согласиться с тем, что, несправедливо осудив и испортив мне жизнь, родители поступили правильно.
Но и сама не знаю, правильно ли поступаю, открывая душу перед тем, кого знаю без году неделя. Конкурентом Антона. Тем, кого всеми силами собиралась избегать. Сомнения продолжают терзать меня, но я уже начала рассказ. Поэтому говорю медленно, нехотя воскресшая в памяти тяжелые воспоминания. Они со скрипом ворочаются в голове, словно ржавые шестеренки старинных часов, отматывая время назад.