— Как ты и говорила, багаж личных травм делает нас теми, кто мы есть. Просто подстроился под обстоятельства и сумел полюбить то, что делаю.
Вижу ещё один повод для восхищения в том, что травмирующие события сделали его сильнее и лучше. Марк сумел победить обстоятельства и теперь казалось, что он на своем месте. Более того, я не раз слышала, что он один из лучших профессионалов своего дела.
В его папке мне сразу бросается в глаза верхний карандашный набросок. Он не похож на остальные. Там изображена светлая башня маяка. Красивого, чем-то напоминающего Токаревский. Но вместо галечной косы, подходящей к основанию, оно тонет в крупных цветах шиповника. Они оплетают строение, будто планируют когда-нибудь поглотить целиком.
Когда-то он сравнивал с шиповником меня, за колючесть, проявленную при первой встрече:
— А говоришь, что не ждал, — провожу я подушечками пальцев по четким линиям наброска.
Морская влажность делает следы грифеля мягкими, и он легко пачкает кожу. Ну вот, теперь я еще и грязная. И без того мои волосы спутаны, макияж отсутствует, кожу стягивает от соли, а шорты и футболка мятые и не соответствуют модным трендам. Сейчас я как никогда далека от совершенства. Но как никогда счастлива.
— Ждал, — тихо отзывается Марк. — И нарисовал это, когда думал о тебе.
Нестеров серьезен, но взгляд зеленых глаз теплый и искренний. Я вижу в его расширенных зрачках свое отражение. Понимаю, что нравлюсь ему, несмотря на собственную неидеальность, что никто и никогда так на меня не смотрел, и мысли об этом заставляют чувствовать себя уверенней и смелей.
Листаю оставшиеся в папке эскизы. Они прекрасны, но ни один не цепляет меня так же, как тот маяк. Не задевает невидимые тонкие струны в моей душе. Словно в том первом рисунке скрыта какая-то интригующая тайна, понять которую я пока не могу. Возвращаюсь к нему.
Получив в ответ утвердительный кивок, вытаскиваю лист из-под зажима и, свернув в несколько раз, убираю в задний карман шорт. Не знаю, зачем он мне. Просто чувствую, что нужен. Бормочу негромко:
— Спасибо, — закрываю папку и кладу ее на плед рядом с собой.
Вместо ответа его горячая ладонь накрывает мои пальцы. Замираю на мгновение, пока Марк, как ни в чем ни бывало смотрит на темно-лазурную линию горизонта, где яркое закатное небо врезается в морскую гладь. Мне бы поучиться у него самообладанию.
Старательно отпечатываю памяти эту минуту. Закат. Ласковый шелест волн. Соль и свежесть. Марк.
И, наконец, решаюсь сообщить Нестерову о том, зачем я пришла.
Глава 18. Яркие ленты
«Любовь — равновесие, любовь — навсегда, Это не любовь, если нет. Любовь же важней всего, любовь — это дар, Это не любовь, если нет»
— Прежде, чем я соглашусь на твое предложение, Марк, у меня тоже есть условие, — выдыхаю решительно.