К обеду распогодится, и сырая прохлада чудесным образом преобразится в душную влажную жару. Морщусь, предпочитая не думать о том, какой из вариантов предпочтительнее.
Вскоре темно-синий Мерседес брата паркуется рядом с моим авто. Антон выглядит невыспавшимся и помятым. По пути он быстрыми затяжками жадно выкуривает сигарету, чтобы, подойдя ближе, бросить окурок в мусорный бак и обдать меня остатками едкого дыма из собственных легких.
— Привет, цыпленок, — он приобнимает меня за плечо, но не улыбается и мне сложно не заметить, как он напряжен.
Прохожусь по его подтянутой фигуре критическим взглядом. Помимо того, что ночью не спал, он, кажется, еще и пил. Спрашиваю, когда мы проходим через пункт охраны:
— Тош, скажи, у тебя какие-то неприятности?
Антона, как гендиректора пропускают просто так, а меня просят предъявить документы.
— Пропустите ее, она со мной, — приказывает брат и отмахивается. — Не парься, цыпленок, я сам со всем разберусь.
Паршиво. Значит неприятности все же есть. И то, что Тоша не рассказывает о них, совершенно меня не радует. Обычно между нами царит доверие. Или что-то неуловимо изменилось?
Каблуки туфель гулко стучат по гранитному полу, когда мы минуем сеть пустых коридоров. Двери кабинетов — закрыты. Кажется, рабочий день в «Архитеке» еще не начался, но Антон говорит, что большинство работников будут после десяти.
На подходе к актовому залу нас перехватывает молоденькая секретарша брата:
— Антон Валентинович, здравствуйте, вас ждут не в актовом зале, а в кабинете директора.
— В каком кабинете, Валерия? — хмурится брат, переспрашивая. — Директора?
— Да, Антон Валентинович, — кивает девушка, а я подмечаю ее нервозность, когда она поправляет: — В вашем кабинете.
Пытаюсь поймать взгляд Тоши, чтобы он объяснил происходящее. Но он лишь хмыкает раздраженно, разворачивается, и направляется к своему кабинету. На ходу откашливается и ослабляет узел галстука. Снимает пиджак делового костюма так, словно изнывает от жары, и перебрасывает его через локоть.
Я молча иду следом за ним, а за мной семенит секретарша. Можно было бы спросить у Валерии о том, почему изменили место собрания, почему его назначили так рано или кто конкретно из учредителей нас ждет, но Антон не спрашивает, поэтому я тоже не издаю ни звука. И от этой зловещей тишины волнение внутри усиливается, учащая пульс и поднимая дыбом короткие волоски на затылке.
Мы переходим в следующий от актового зала коридор, где брат резко дергает дверную ручку на себя и на мгновение застывает на пороге. Валерия предпочитает остаться в приемной, а я, чуть было не врезавшись в спину Антона, тоже замираю, а после — вхожу за ним в его кабинет, в котором мне уже приходилось бывать.