Потому что на том месте, где я отдаю Нестерову долг, мой гениальный план заканчивается. Дальше зияет пустотой черная дыра, словно, если после этого Марк не вернется, моя жизнь закончится тоже.
Тем более, что денег все еще недостаточно. Вспомнив, что у меня имеется небольшая доля в уставном капитале «Архитека», я связываюсь с одним из учредителей, номер которого забит в телефонной книжке, и предлагаю ему ее приобрести. Но доля столь мизерная, что никому особо не требуется. Она нужна была мне самой, как напоминание о том, что я — дочь Аверина. О том, что он все-таки признал меня, несмотря на свою предвзятость и мою похожесть на мать.
Второй учредитель тоже отказывается, и я уже успеваю сдаться, но в течение часа перезванивает третий, оказавшийся более заинтересованным. Он соглашается выкупить долю, и даже денег предлагает больше, чем я запросила.
Таким образом, к концу обозначенной мной недели я всё же имею на руках нужную сумму. Почти впритык, но я все же добилась того, чего хотела.
Мой гардероб опустел. Место на парковке теперь может спокойно занимать мерзкая рыжая соседка. Оставшиеся вещи собраны в три спортивных сумки. Но деньги, которые я обещала вернуть Нестерову, с гордостью перевожу на переданные Лаурой реквизиты. Отправляю копию чека на ее номер и на номер Марка и жду, сама не понимая чего.
Внутри царит пустота и усталость, но от мысли о том, что это последняя ночь в квартире, в которой я провела столько лет, спать не хочется. С новым жильем я еще не определилась. Лишь глянула объявления в интернете и подобрала несколько подходящих вариантов. По большому счету, не вижу большой разницы в том, где буду жить — если там нет Нестерова, то мне везде будет плохо.
За эту неделю так соскучилась по нему, что пару раз чуть было не позвонила, одернув себя в последний момент. Даже от мыслей о нем до сих пор учащается дыхание, а от воспоминаний о том коротком времени, что мы провели вместе, хочется расплакаться.
Слишком ранящим получился контраст между ярким, как безоблачное летнее небо, счастьем с ним и глухой тоской без его горячих рук и требовательных губ. Без темно-зеленых глаз с золотыми искорками-смешинками. Без нежных прикосновений и присущей ему атмосферы спокойствия и уверенности.
— Марк, — одними губами шепчу я в темноту пустой спальни, прекрасно зная, что он не ответит. — Мне так тебя не хватает.
Закрывая глаза, представляю Нестерова рядом с собой. Касаюсь пальцами груди, так нежно, как он касался меня, веду ниже, чувствуя внизу живота сладкое напряжение. Закусываю губу до боли, вспоминая ту ночь на острове. Ласкаю сама себя сквозь гладкую ткань атласных пижамных шорт, чувствуя, как она мгновенно становится влажной.