А поняв, что ее скоро стошнит, Мари увела Тэйси в подсобку под смешки гостей, где дала немного отлежаться и попросила одного из охранников ее увезти.
— Такие развлечения для нас не редкость, — усмехается рыжеволосая Люси. — Когда гостям весело и интересно, мы получаем больше.
Зеваю, прикрывая рот ладонью:
— И вы не считаете это унизительным?
На этот раз отвечает Аня — эффектная и яркая брюнетка с пышным каре:
— Ты просто еще не привыкла, Мила, — устало усмехается она. — Я тоже из официанток. В «Лжи» грани между «хорошо» и «плохо» быстро стираются, а деньги — лучший стимул для того, чтобы стереть их еще быстрее. Тэйси — самая отвязная. Но она и зарабатывает больше нас всех, в том числе потому, что не брезгует уезжать с клиентами.
— Самое страшное — первый раз, а потом начинаешь воспринимать всё как должное, — пожимает плечами Люси и тоже зевает, прислонившись к оконному стеклу.
Девочки, казавшиеся такими сногсшибательными на сцене, сейчас выглядят утомленными: их сверкающие наряды остались в гримерной, макияж размазался и поблек, прически растрепались, потеряв объем. Люси и Анэтт словно отдали часть души там, на сцене. Позволили выжать себя до последней капли, а сейчас остались без сил.
Шестой час утра — время, когда весь город затихает. Те, кто привык жить ночной жизнью — уже спят, а любители вставать пораньше — еще не проснулись. В этот короткий промежуток перед рассветом серые улицы пустые и безжизненные, как в постапокалиптическом кино.
Один за одним гаснут уличные фонари. По свободным дорогам сонно мчатся редкие такси. То тут, то там, в жилых домах зажигаются уютным желтым светом окна.
Очень хочется спать и я не могу дождаться момента, пока такси остановится у моего нынешнего дома на Луговой пятьдесят.
К счастью, местные забулдыги разошлись по домам, и я никого не встречаю по пути. Мечтая о теплой ванне и мягком диване, торопливо открываю дверь квартиры. Щелкаю выключателем и замираю на пороге.
Потому что по светлым стенам и шкафам во все стороны разбегаются темные полчища тараканов. Я никогда в жизни их не видела, но одного раза вполне достаточно, чтобы по достоинству оценить мерзкие усики, тонкие лапки, поблескивающие крылышки и омерзительно-стрекочущий звук, с которым насекомые перемещаются по стенам.
С огромным трудом сдерживаю желание завизжать, словно потревоженная автомобильная сигнализация. Понимаю, что сделай я это — перебужу весь подъезд.
Зажмуриваюсь изо всех сил. Считаю до десяти, как будто от этого тараканы могут испариться. Когда открываю глаза, насекомые действительно чудом исчезают, но я-то прекрасно знаю, что они затаились в щелях в ожидании, пока я снова выключу свет. Ежусь от неприятного ощущения щекотки на коже, словно тонкие лапки движутся по телу.