С мрачным видом подсказываю:
— Полагаю, с того самого дня, как мы подрались в «Талассе». Я лучше поеду домой, Лер, увидимся на выходных.
Она округляет глаза и хватает меня за предплечье, не позволяя уйти:
— Лан, ну ты чего? Аня не намерена с тобой воевать. Или ты намерена?
— Вот и отлично. Поехали с нами. Вам с ней нечего делить.
Пожалуй, и правда, нечего. Нехотя соглашаюсь. В конце концов, я ведь решила поступать хорошо и правильно. Поэтому, помириться с Зориной будет последовательно, хоть я этого и не планировала.
Погода пасмурная. На улице прохлада. В сером небе планируют чайки. Легкий ветерок задирает невесомую ткань подола платья, треплет мои распущенные волосы и добавляет Леркиному каре дополнительный объём.
Мы усаживаемся в белый Гелендваген и болтаем обо всем подряд. Через телефонное приложение я заказываю в ресторане Токио несколько порций роллов и две бутылки лимонада с шалфеем и яблоком, которые мы забираем по пути в центр. Характерный запах тут же расплывается по салону машины, нагоняя и без того разыгравшийся аппетит.
В обеденной время на дорогах пробки, но Лера умело перестраивается из ряда в ряд. Новый образ придал ей уверенности в себе и легко вернул прежнюю жизнерадостность, в то время как я сама теперь чувствую себя непривычно стеснительной и робкой.
Пугает неопределенность собственной жизни и отсутствие четких планов на будущее, расстраивают постоянные отказы работодателей. Из-за этого я то и дело впадаю в состояние задумчивости и рассеянности. Мне кажется, словно ответ на все мои вопросы лежит на поверхности, а я никак не могу его разглядеть.
Зато Зорину вижу издалека. На ней ярко-красное платье-миди на тонких бретельках, выделяющее ее из толпы туристов, прогуливающихся по набережной с рюкзаками.
Как назло, она ждет нас на том самом месте, где мы расстались с Нестеровым в первый день нашего знакомства. Сознание тут же укоризненно колет воспоминанием о том, как я боялась Марка, мечтая от него сбежать. Как не поняла с первого взгляда что именно он тот, кто мне нужен. Знай я тогда, как важен Нестеров будет для меня, наверное, вела бы себя иначе. Не колола бы, не язвила, не воспринимала любое его слово в штыки.
— Привет, — первой здоровается Зорина, садясь на заднее сиденье Гелендвагена.
Аня улыбается, но я чувствую, что она так же напряжена, как и я. Так же ждет удара, обидного слова или язвительного комментария. Лерка тоже сосредоточена, словно она и правда наш с Зориной секундант. Мгновение перед моим ответом тянется вечность и за это время я успеваю понять, что сейчас все зависит от меня. Та я, которой я была месяц назад, точно не удержалась бы и уколола. Но теперь я другая.