Автор
Повитуха нащупала две головки — младенца уже было положено на матрас, а ребенок крепко спал. Леди Кэтлин Хаттон, обнаженная в кровати, выглядела не человеком, а скорее животным: ее лицо исказилось от боли, руки и ноги опухли, а глаза потемнели. Атмосфера вокруг непривычно мрачная, словно проплывшая через бездонную черту....
Насколько я поняла, ты тут от гостей прячешься, вот и не устояла, нарушила твой покой.
– Привет, чертенок! Откуда ты знаешь, что я от гостей прячусь?
– Еще бы не знать! Я давно тебя изучила, – рассмеялась она.
– Какого черта ты волосы отрезала? – окинул он ее взглядом.
– Неужели заметил? Ты меня удивляешь! Обычно ты занят собственной персоной, – поддела она его, придвигаясь ближе и заглядывая ему через плечо. На картине красовалась парочка фазанов, собственноручно подстреленных Китом чуть раньше. – Можешь подарить свое произведение Дотти.
– Если она предпочтет меня Лоуренсу, ее эксцентричность поистине безгранична, – с несвойственной ему скромностью отреагировал Кит.
Александра сбросила промокшие от росы туфельки, уселась на траву, подобрав под себя ноги, и открыла альбом.
– Распахни ворот, Кит. Я хочу тебя нарисовать.
– Это будет один из твоих карикатурных портретов, да?
– Конечно, нет! Ты один из самых красивых мужчин, которых я видела за свою недолгую жизнь.
Кит Хаттон давно привык к восторженным взглядам и относился к ним снисходительно, но с Александрой дело обстояло иначе. Он считал ее необычайно красивой, однако виду не подавал. Алекс единственная в трех графствах могла не бояться в его обществе за свою честь по одной простой причине: стоит ему взглянуть в ее сторону, как папенька тут же объявит об их помолвке, а Кит пока не собирался связывать себя брачными узами.
– Тебя привлекает во мне то, что я близнец.
– Очень может быть, – согласилась с ним Александра. – Отчасти.
Она решила нарисовать обоих братьев, чтобы позднее изучить разницу. Ник обычно зачесывал черные кудри назад, а Кит одну прядку всегда выпускал на лоб. Алекс диву давалась – из двух совершенно одинаковых с физической точки зрения красавцев лишь один волновал ее кровь.
Через четверть часа к ним присоединился Руперт:
– Так вот вы где прячетесь! Пойдем, Кит.
– Ты же не лорда Хартингтона, герцога Девоншира, имеешь в виду? Откуда ты его знаешь? – встрепенулась Александра. Уильям Спенсер Кавендиш был сыном печально известной Джорджианы, герцогини Девоншир, и в прошлом году унаследовал титул отца.
– Мы с ним в Харроу вместе учились, – отмахнулся Руперт.
