Я посмотрел на Эмили и подчеркнуто спокойным тоном сказал:
— Знаешь что, солнышко, тут ты сможешь немного поиграть, договорились?
Не успела моя дочь ответить, как фрау Брегенц пришла в себя:
— Вы же знаете, что офис — это не детская площадка?!
Люди, практикующие осознанность, вдохнув и выдохнув дважды, понимают, что в этой бедной женщине говорит израненная душа, чьи потребности не принимаются в расчет. Мой тренер по осознанности совершенно ясно объяснил мне:
Где-то глубоко внутри фрау Брегенц пряталась женщина, не имевшая детей, с которыми можно было бы прийти в офис. Женщина, чья заработная плата составляла крошечную толику того, что получали адвокаты, для которых она из-за отсутствия у нее семьи работала в выходные. Женщина, использовавшая возложенную на нее власть, чтобы выместить на других свою обиду за неудавшуюся жизнь.
Пройдя двенадцать недель курса по осознанности и научившись контролировать свое дыхание, я все прекрасно понимал. Это понимание успокоило мой пульс, но тем не менее не компенсировало те десять лет, в течение которых эта женщина доставала меня своими каверзными замечаниями, поэтому я не смог удержаться, чтобы не заметить:
— Ну что ж, отучитесь на юридическом и родите ребенка, вам же еще позволяет возраст. Тогда, возможно, вы сами сможете ответить на ваш вопрос.
В ответ она растерянно посмотрела на меня. И лишь спустя несколько секунд до нее наконец дошла моя просьба.
— Очень мило с вашей стороны, спасибо, — сказал я резко. — Эмили, папочке нужно немного поработать. Я скоро вернусь. Хорошо?
Эмили критически посмотрела на Клару. Я проследил за ее взглядом: слишком узкая блузка, слишком обтягивающие брюки, слишком туго затянутый шейный платок. Облако «Шанель № 5» плотно окутывало ее. Как и многие стажеры, она выглядела как благородная колбаска, а пахла как старая тетка.
— А где же карандаши? — спросила Эмили строго.
— У Клары классные карандаши, которые рисуют гораздо лучше обычных, посмотри-ка, как Клара тут красиво все раскрасила.
Я показал ей разноцветные приговоры Верховного суда. Клара явно гордилась своими листами, размалеванными розовым, зеленым и желтым.
— Розовый — мой любимый цвет, — сказала Эмили.
— Ну вот видишь. — Я повернулся к новоиспеченной гувернантке: — Клара, вы можете пойти в большую переговорную.
— Но и тут достаточно места…
— Да, Клара, верно. Но тут нет больших офисных кресел, на которых можно весело раскручиваться и кататься по залу. Поупражняться в этом занятии никогда не поздно.
