Винс ухмыльнулся и сказал:
— Видите ли, старина, я тут собирался по-быстрому натрухать вам на ковер.
Портильо направился к Винсу. Он перешел на крик.
Винс не двинулся с места. Портильо подошел и ткнул ему в грудь мобильником. Винс схватил его за запястье, забрал мобильник, швырнул на пол и раздавил ногой. Затем, держа за запястье, завел ему руку за спину и дал увесистого пинка. Портильо упал, ударившись носом о балясину. Он вскрикнул, а затем начал всхлипывать.
— Ты сломал мне нос, — причитал он.
Винс схватил Портильо за ворот, швырнул его на лестницу и уперся коленом в спину.
— Отвечай — чей это дом?
— Ничей! — взвыл Портильо.
Винс повторил свой вопрос и сильнее вдавил колено ему в спину.
— Ничей! Он принадлежит совету попечителей. Мы его арендовали!
— Тогда говори — кто жил здесь до сих пор? — потребовал ответа Винс.
— Гулд. Некто мистер Саймон Гулд.
Саймон Скорпион. Его называли так еще до того, как Фил в него выстрелил, и не только потому, что он родился под знаком Скорпиона, но и потому, что его считали сродни настоящему скорпиону. Винс был последним, кто поверил в предательство Саймона, равно как и Сид, который до самого конца и слышать ничего об этом не желал. Но разве Сид с ребятами не достал его в Эссексе? Его ведь прикончили в фургоне, разве не так? Винс столько раз слышал эту историю. Неужели же Сид с парнями пришили не того? Неужели они могли ошибиться? В таком деле? Это невозможно.
Винс тогда был за границей, отдыхал в Майами с женой и сыном. Вся эта заварушка с Саймоном Скорпионом началась вскоре после того, как он уехал из Лондона. Когда через два месяца он вернулся, история уже стала преданием… по крайней мере, так полагал Сид. Ну и что? Какое ему сейчас до этого дело? Кому сейчас вообще есть до этого дело? Что было, то прошло. История канула в небытие, и Сид тоже.
Да что там. Двоих таких быть не может. Есть лишь один Саймон Гулд, лишь один Саймон Скорпион.
В свое время Винс мало с ним общался: они подвизались в разных сферах. Когда они встречались в клубе или еще где-нибудь, с ним приятно было пообщаться, и Винс действительно ни в чем не мог его заподозрить до самого конца, когда Фил объяснил ему весь расклад.
Винс убрал колено с поясницы Портильо и пошел по коридору, не обращая внимания на доносящиеся стоны. Открыл дверь. Стоял чудный солнечный день, над ним раскинулось безоблачное голубое небо, а у ног расстилалась рамсгейтская гавань.
