Автор
Майкл пытался приподнять голову с подушки, но тяжесть одеяла и мутные мысли его отводили视线. Едва слышный шепот Селены разжигал в нем странное желание проснуться, хотя усталость была непреодолима. Кажется, сегодня будет день изменений для Майкла — атмосфера этого дня уже напоминала о чем-то необычном и волнующем....
Джеймс ответил также медленно, но при этом охотно и с удовольствием. Он поднял одну руку, погладил пострадавшую щеку, а потом запутал пальцы в волосах.
— Тебе идет так больше, — шепнул, на секунду отстранившись. — Когда волосы длиннее. Не стригись больше по-армейски.
Майкл помотал головой, давая безмолвное обещание так больше не стричься, и тихо проговорил:
— Только если затоскую по излучателям, построениям и… — он запнулся на слове ""тебе"", крепче сжал Джеймса и зажмурился.
— Майк… — выдохнул Джеймс так знакомо, разумеется поняв недосказанное, и поцеловал его сам — отчаянно, исступленно.
Как в последний раз."
"Конечно же, Майкл ответил. Ответил так, как никогда прежде ни с кем не целовался. С отчаянием, не оглядываясь ни на какие барьеры и обрушившиеся на них обстоятельства. Он целовал человека, который принадлежал сейчас ему одному, и которого не мог удержать рядом, как бы сильно они оба этого не хотели. Единственного человека, которого любил на этом свете.
Но как бы ни хотелось остановить мгновение, всему рано или поздно приходит конец.
Ноги сами подогнулись, и Майкл рухнул на колени, прижавшись щекой к дрогнувшему животу. Джеймс замер на мгновение, а потом обхватил его голову руками, притиснув к себе, и ощутимо задрожал.
— Я не врал тебе, — прошептал глухо и отчаянно. — Не врал, слышишь?
Майкл вздрогнул всем телом и обнял Джеймса за бедра.
— Знаю… — прошептал он, сглотнув вставший в горле ком. — Знаю, черт тебя возьми…
Он ткнулся носом Джеймсу в живот и с шумом втянул воздух. Понадобилась еще секунда, чтобы отчаяние победило страх — Майкл огладил его ноги, дотянулся до спины, а затем вцепился в пояс штанов, потянув их вниз.
Он до последнего, до самого тихого шороха ткани по полу был уверен, что Джеймс его остановит, но тот замер как изваяние.
И в его случае это означало лишь одно — Джеймс с ним действительно прощался.
Пальцы сомкнулись на его члене — пока еще совсем не твердом — и скользнули к основанию, натягивая тонкую кожу.
— Ты только помни меня… — прошептал Майкл и вобрал в себя дернувшийся на языке член.
Далеко не сразу Джеймс отмер. Его член уже полностью встал, когда в волосы наконец скользнули теплые пальцы.
