Совсем недавно... Воскресник. Там разбирали последние руины города, когда внезапно на горизонте появился новый дом — стройка будущего. Каждые полчаса туда выезжали машины с мусором, и каждый раз больше радовались застройщики городской славы. Но что скрывается за стенами нового дома? Атмосфера загадочна и напрягает, словно сам город вновь просыпается от вековой тишины....
Ровно ничего. У меня был адрес ресторана.
— Но вы там никого не нашли. Что вы делали дальше?
Хиггинс послушно рассказал, как он пришел в обувной магазин и получил там адрес. Хиггинс юлил. Он говорил то, что, по его мнению, было уже раскрыто. В остальном он решил запираться, отнекиваться. «В конце концов, — думал он, — должен же я приберечь что-нибудь на крайний случай, глупо было бы выложить им всё сразу». Курбатов дослушал ответ и, выйдя из-за стола, остановился перед Хиггинсом.
— И вы решили поехать к ночи… — начал было Курбатов, но, заметив мгновенный испуг в зрачках Хиггинса, оборвал себя и проверил, что же он сказал такое особенное, отчего Хиггинс мог испугаться, но так и не нашел, и решил, что лучше всего будет поддержать этот испуг.
Уж не было больше развязного Хиггинса. Весь опустившийся, он напоминал сейчас Курбатову виденных им еще в детстве кукол в заезжем театре: только что кукла играла, хлопала в ладоши, пела, плясала, и вот после представления она лежит, прислонившись к ящику, недвижимая и немая.
— Но я… Я всё-таки не знаю группы. Я знаю одного только О’Найта, мы с ним учились вместе… Я ехал к нему.
Только тут Курбатов догадался, в чем дело, почему сказанная им вскользь фраза так испугала Хиггинса, и все прежние раздумья словно бы озарились сразу; сразу всё встало на свое место.
«Вы решили поехать к ночи?» — спросил Курбатов; ну да, ночь по-английски «Найт». Что ж, это случайность, но она закономерна, в конце концов, если разобраться… Нет больше Васильева, нет больше фон Белова, прибалтийского немца, есть О’Найт, американец, двойной шпион; так и запишем.
Так вот почему они затаились на время войны и начали «раскачиваться» только несколько лет спустя! Американец не стал работать на немцев, он ничего не объяснил ни Скударевскому, ни остальным, надо думать.
Ярош прервал допрос и приказал отвести Хиггинса. Когда за Хиггинсом захлопнулась массивная дверь, полковник повернулся к Курбатову:
— Вы уже, должно быть, тоже поняли, в чем дело.
