Моя мать – сама ее величество?! Ужас…
– Юмирай, ты знал? – с трудом повернув голову в сторону бледного ястреба, я и без его ответа поняла: нет. Ну и что тут сказать? – А ее величество что думает по этому поводу?
– Она несколько потрясена тем, что эксперимент удался… – Дракон нервно улыбнулся и отвел взгляд. – Вика, понимаешь… у дракона и вампира не бывает детей в силу слишком больших генетических различий. Несколько лет назад мы с Амидайлой очень серьезно думали на эту тему и даже пробовали иные варианты…
– Стоп-стоп. – Его слова навели на довольно странные мысли. – Вы, простите, в каких отношениях с ее величеством?
Сегодня я впервые увидела, как краснеет абсолютный блондин.
Нервно сглотнув, я не желала верить в происходящее. Для меня это было дико. Меня сделали только потому, что эти двое хотели ребенка и не могли его родить естественным путем? Я, ставшая случайной участницей эксперимента, теперь едва ли не принцесса?!
– Простите, что-то мне не очень хорошо…
Встав из-за стола и при этом с грохотом опрокинув стул, я на деревянных ногах вышла из комнаты, оставив в ней одного подавленного дракона и одного хмурого вампира. Сейчас мне было не до них.
Сейчас меня, как ни странно, волновала своя собственная нервная система, которая с трудом справлялась со свалившейся на нее информацией. Господи, и черт меня дернул поехать в этот лес!
Как я добралась до своей комнаты, не помню. Помню только, что выставила удивленную Яниту, протирающую подоконник, вон и запретила приходить раньше завтрашнего утра.
Мне необходимо было побыть одной. Одной…
Нет, в голове не укладывается. Ее величество Амидайла пускай косвенно, но моя мать. Дракон Калахем, опять же косвенно, – мой отец. Господи, как же так?
Я никогда не знала своих родителей и, если честно, не очень-то и хотела знать – годам к десяти я поняла, что женщина, которая смогла отказаться от новорожденной дочери прямо в роддоме и после никогда даже не искала, для меня никто.
А тут сразу двое. Да каких!
Чувств было очень много, причем в основном негативных – раздражение, боль, досада, возмущение, протест, даже злоба. А еще непонятно как затесавшаяся надежда, но она была настолько крошечной, что быстро пропала. На что мне надеяться? На любовь родителей? Таких?
Глупо. Они прекрасно знали, что их дитя будет уже взрослой сформировавшейся личностью. Невозможно переделать его под себя. Невозможно заставить полюбить или хотя бы зауважать только потому, что они так хотят.
