Они настолько патологически боятся своего мучителя, что их охватывает парализующий ужас. Есть еще один серьезный момент: женщина постоянно находится в так называемых гормональных качелях. В ответ на насилие организм отвечает взрывом гормонов: это и адреналин, и кортизол, и имеющий обезболивающий эффект серотонин, которые становятся для нее своеобразным наркотиком. Когда ей удается бежать и мужа больше нет рядом, у нее происходит нечто вроде ломки. Не меньше полутора лет необходимо для реабилитации психики под наблюдением специалистов для того, чтобы остановить эти гормональные качели. На самом деле это такой ужас, который трудно объяснить и еще труднее представить нормальному человеку. Это постоянное пребывание в неком инферно и непрекращающийся страх.
– Но тебе ведь удается помогать, – с искренним интересом расспрашивал Гарандин, – значит, есть возможность уйти, начать жизнь сначала, спрятаться, если надо.
– Есть. За двенадцать лет работы нашего Кризисного центра через нас прошло больше тысячи человек, а еще нескольким тысячам нам удалось помочь вне стен «Убежища». Есть, конечно, чем гордиться, только это капля в море. Но сколько потерь на эти тысячи, – замолчала она и вздохнула. – Сколько погибло или стало инвалидами, которым мы не смогли помочь и которых не успели вытащить. И двое моих добровольных помощниц очень сильно пострадали, а один парень погиб. Вот так.
– Мужья? – уточнил Влад."
"– М-да, они. Никто из абьюзеров не собирается так просто отпускать свою жертву, свою рабыню. В среде профессионалов, занимающихся вопросами семейного насилия, мужья условно делятся на три категории: первые, так называемые ресурсные, крайне опасные, как мы их классифицируем: это имеющие доступ, прямой или опосредованный, к властным или административным структурам, люди богатые и властные, или представители кавказских диаспор, мы же не делаем различий и помогаем и нелегалкам в том числе. Вторые – это хулиганы по своей сути, способные на хипеж, на скандал, не боящиеся разбоя и нападения, без тормозов, но имеющие несравнимо меньшие возможности, чем первая группа. А третьи – это те, кто опасен только для самих жертв, а при посторонних ведут себя прилично. Такие способны долго и очень упорно выслеживать саму жертву, держать ее в осаде, но нападать на других боятся. Хотя разные ситуации случались за двенадцать лет. Самые сложные, как ты понимаешь, относятся к первой группе. Мало того, по негласной статистике, которую мы ведем, выявлено, что самый большой процент насилия происходит именно в семьях людей богатых и облеченных властью. Особенно богатых. Ты сам наверняка знаешь, что творится за многими заборами на Рублевке. Вот эти деятели на самом деле смертельно опасны.