Автор
Евлампия Романова снова вынуждена расследовать убийство. На этот раз жертвой стал академик Славин, застреленный в своем кабинете, а затем еще и заколотый ножом. Все любили покойного, но кто-то захотел его смерти настолько сильно, что не пожалел даже патронов. Главной героине предстоит...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Созвездие жадных псов»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Евлампия Романова снова вынуждена расследовать убийство. На этот раз жертвой стал академик Славин, застреленный в своем кабинете, а затем еще и заколотый ножом. Все любили покойного, но кто-то захотел его смерти настолько сильно, что не пожалел даже патронов. Главной героине предстоит...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Дарья Донцова Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
Евлампия Романова снова вынуждена расследовать убийство. На этот раз жертвой стал академик Славин, застреленный в своем кабинете, а затем еще и заколотый ножом. Все любили покойного, но кто-то захотел его смерти настолько сильно, что не пожалел даже патронов. Главной героине предстоит...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Ах ты, маленькая пройда, – засмеялся он, счищая салфеткой руины пирожного, – значит, теперь твой бездонный желудок пуст, и ты можешь начинать ужинать снова!
Я невольно засмеялась, а не такой уж он и противный!
Светлые брюки Игоря Серафимовича выглядели отвратительно. Жирный крем размазался по колену, а другую брючину изгваздала в шоколаде Ада.
– Слышь, Ева, – сказал Игорь Серафимович."
"Я вздрогнула. Нет, только не это имя. Давным-давно был в моей жизни мужчина… Я его почти полюбила. И он звал меня Ева. Единственный, кому пришло в голову подобным образом сократить Евлампию, писатель, талантливый, богатый литератор, убийца и негодяй.
– Не смей звать меня так!
– Ладно, – удивился Игорь Серафимович, – а как величать-то? Евлампия тяжеловато…
– Лампа.
– Если тебе так больше по душе, хотя Ева…
– Этот вопрос не обсуждается!
Игорь Серафимович ухмыльнулся:
– Теперь понял, почему ты одна с детьми осталась. Скажи, ты веришь в переселение душ?
– Ну, не слишком.
– Кажется, я знаю, кем ты была в прошлой жизни. Предводителем татарского войска. Лучше дай какие-нибудь штаны, а то эти липкие и мокрые.
– Ну откуда у меня мужские брюки? Хочешь мои джинсы?
Игорь захохотал, высунулся в окно и крикнул:
– Рома, там где-то в багажнике штаны валяются, тренировочные!
– Эти? – закричал один из парней, тряся голубыми спортивными брюками с белыми полосками.
– Тащи сюда!
Через десять минут Игорь Серафимович влез в «Адидас» и велел Роме:
– Это состирни.
Парень послушно пошел в ванную.
Тут ворвались дети.
– Ой, какой автомобиль! – кричал Кирюшка.
– Любишь машины?
– Ага.
– У вас какая?
– Две, – гордо заявил Кирка, – «Жигули»-»копейка» и «Форд», белый, 1968 года выпуска.
– Хорошие механизмы, – вежливо ответил мужчина, – а Лампа на какой ездит?
– Ни на какой, она только права получила.
– Слушай, – оживился Игорь Серафимович, – давай выкатывай тачку, и поедем, заправим твою «копейку» бензином. Лучше на «Жигулях» начинать, и тебе не так страшно будет со страховкой. Эй, ребята, хотите в «Мерседесе» покататься?
Я попробовала сопротивляться, но ситуация вырвалась из-под моего контроля. Услыхав про поездку в «шестисотом», Кирка схватил меня за кофту и жарко зашептал:
– Лампуша, умоляю, соглашайся!
Глядя на его лицо, я невольно кивнула.
– Класс! – завопил Кирюшка. – Лизавета, открывай гараж!
– Но Катюшины «Жигули» полгода стоят без движения, – промямлила я.
– Сейчас Роман посмотрит, – моментально отозвался Игорь Серафимович.
Через полчаса «жигуленок» тарахтел на дорожке возле сверкающего «мерса». Выглядели машины невероятно: великолепная, навороченная тачка, старательно натертая детскими руками до зеркального блеска, и ржавая «копейка» с облупившейся краской.
