В зловещем коридоре бункера свет отдалённых ламп создает шаткий образ действительности. Дверь приоткрывается, и на пороге стоит человек в тёмной одежде, явно неразговорчивый. Выходим, готовые принять любую угрозу, словно главные герои известного фильма.
– Если коротко, то всё можно свести к одной мысли – чужой платит за всё!
– А конкретнее?
– Для своих – когда-то можно и в убыток себе сработать. А вот для чужих… тут и три цены навернуть не мало будет.
– И кого же вы считаете чужими в данном случае?
– Для начала – всех по ту сторону границы. Без исключений.
Народ несколько озадачился.
– Но не все же там враги?
– Например? – ехидно интересуюсь я. – Хоть кто-то там помешал развязать войну? Или потом нам чем-нибудь помог? Или хотя бы выразил желание оказать таковую поддержку в будущем? Что-то я про подобные вещи не слыхал… Да и сама война-то – её, что, уже прекратили? И мирный договор со всеми подписали… Нет? Так о чём тогда спич?! С какого бодуна я должен кормить и лечить своих противников? У них самих, что, рук уже нет?
– Ну… – чешет в затылке главный инженер.
– И кого они должны за это благодарить?
– И нас в том числе.
– Хотите сказать, что там все абсолютно невиновные? Их правительства пришли к власти путём военного переворота? Нет? То есть они выражали волю народа? В том числе и этого? Так?
– Вы всё упрощаете! – не соглашается мужик.
Уважаю – дядя вполне последователен в своих убеждениях. Но я тоже не с дуба вчерась рухнул.
– А зачем усложнять? Придут к нам – мол, хотим быть одними из вас – милости просим! Не придут, стало быть, хотят жить по-своему. Иными порядками, с особыми законами и другими правителями. И кто им доктор? Почему я должен отобрать у своего и отдать за так или по дешёвке чужаку, который, возможно, завтра будет в меня стрелять?!
– Но ведь так нельзя…
– Почему?"
"Меня так и не смогли переубедить.
А вот Михеича я более не видел – эта встреча оказалась последней. Нельзя ему было надолго покидать своё подземелье, его стерилизованную атмосферу…
* * *– Да, вот… – кивает дежурный торговец в сторону окошка в стене.
И передо мною появляется список заказов. На плохоньком, серого цвета, листке бумаги, который, наверное, выдрали из какого-то альбома. Знаете, бывают такие, там между листами бумажные прокладочки имеются? Вот на такой прокладке и написано. Карандашом. А вы полагали, что на белоснежной офисной бумаге – и «паркером»? Щас… Кончилась давно такая роскошь.
