В зловещем коридоре бункера свет отдалённых ламп создает шаткий образ действительности. Дверь приоткрывается, и на пороге стоит человек в тёмной одежде, явно неразговорчивый. Выходим, готовые принять любую угрозу, словно главные герои известного фильма.
– Тебя что-то удивляет?
– Да не особо, но каковы ухари-то?! Только-только одну заразу пережили…
– Дак и не пережили ещё до конца-то! По сей день икается. И когда всё это закончится, вообще никто знать не может.
Демидыч в разговор не вмешивается, только пальцами по столу барабанит. Плохой знак – у нашего главы хреновое настроение. А он от меня хороших новостей, что ли, ждал? Так я не по этой части.
Да, общинники нашли вариант ударить нас и с того света. Не они первые – такие попытки ещё в Отечественную немцы предпринимали.
Из всего вышеперечисленного ясно – сама община и её руководство тут ничего не решают. Они исполнители. Настоящее руководство сидит достаточно далеко отсюда. И последствий распыления в воздухе всевозможной гадости, скорее всего, не опасается. Либо надеется их предотвратить.
А вот тут возникает вопрос. Один ли это склад? Не факт. В конечном счете мы это подземелье как-нибудь похороним. Надеюсь, вместе с обитателями. И со всей их ядовитой гадостью – пусть хавают! А вот как достать руководителей?
Глава 8
Проснулся я оттого, что острые Василисины зубки прикусили меня за руку.
Так что когда в дверь осторожно постучали, я уже стоял в простенке рядышком. Паранойя или нет, а на стену дома здесь прикручены болтами два стальных листа. Так что укрытие у меня надёжное, никакой пулей не прострелить. Сам присобачивал. И монитор уличной камеры на стеночке висит, могу за подходами к двери наблюдать. Вот такой уж я душитель чужой свободы и волеизъявления, не признаю ни за кем права безнаказанно дать мне по башке или ещё какую-нибудь гадость сотворить.
И ведь был прецедент… не просто так вся эта машинерия устроена. Так достоверно тогда и не выяснили, кто был этот полоумный баран, решивший проделать в моём теле несколько нештатных отверстий. Точно так же постучали утром в дверь. Мол, труба зовёт – вставай! Про то, что я уже давно на ногах, стучавший, скорее всего, не догадывался. А то, что голос у меня сонный и недовольный – так я на вас посмотрю, когда в пять утра поднимут.
