В зловещем коридоре бункера свет отдалённых ламп создает шаткий образ действительности. Дверь приоткрывается, и на пороге стоит человек в тёмной одежде, явно неразговорчивый. Выходим, готовые принять любую угрозу, словно главные герои известного фильма.
Угу, и накануне этого торжища мы выбрасываем на рынок изрядную партию того самого товара. А кое-что – вообще только у нас есть, Вятка тут в принципе не пляшет. Цены если и не рухнут, то уж поскачут туда-сюда вполне основательно! Кто-то на этом наварит барыши, а кто-то, напротив, потеряет.
– Так мы же не на ярмарку! У нас свои клиенты есть, давние.
– А они куда с этим добром пойдут?
Жан, умница, даёт понять, что кое-что знает о нашей главной продукции. Но мужик сообразительный, понимает, что есть секреты, о которых лучше не вспоминать.
– Понял тебя, учту!
Надо будет сделать ему ещё один презент – заслужил!
Вернувшись к ребятам, кратко поясняю обстановку. Ушки на макушке – смотрим во все глаза. Ладно ещё какие-то там ошалелые бродяги и бандюки, но вот получить на голову отряд прикрытия «бурлаков» – оно нам нафиг не упирается.
Дождавшись времени связи, передаю группе прикрытия всю полученную информацию.
– Принято – ответствует «Нитка». – На связи постоянно, время подхода – полчаса. Продержитесь, если что? Можем и ближе подойти, но тут уже есть риск обнаружения.
– Нормально всё. Тут тоже не проходной двор вообще-то.
Следующий день – ждём.
Тихо. Обычная жизнь небольшого торжища при блоке. Можно прийти, поесть, поспать и помыться.
Утром следующего дня «Нитка» передала мне послание от Витьки. Зашифрованное нашим личным кодом. Верчу в руках бумажку, и на душе отчего-то очень хреново. Водки, что ли, пойти тяпнуть? Так Жан сменился, а Олаф со мной пить не станет. Он вообще ни с кем не пьёт – трезвенник. Типа моральные устои не позволяют.
