В зловещем коридоре бункера свет отдалённых ламп создает шаткий образ действительности. Дверь приоткрывается, и на пороге стоит человек в тёмной одежде, явно неразговорчивый. Выходим, готовые принять любую угрозу, словно главные герои известного фильма.
Оптика и через щёлочку смотреть может, так что открыть огонь можно почти мгновенно, безо всяких предварительных приготовлений. Да и на травку гляньте – скошена она!
И верно – в предполагаемых секторах обстрела трава была существенно ниже, нежели в других местах.
– Дальше смотрим… – развивает свою мысль Федотыч. – Вон те домики с серой крышей, они чем от прочих отличаются?
– То есть?
– Стоят они слегка на возвышенности, от соседних домов их отделяет приличное расстояние… ну?
Что ну? Расстояние… положим, здесь он прав – прочие дома расположены немного иначе относительно друг друга, ближе, что ли.
"– Доступ воздуха к этим домикам ничто не перекрывает. Тропинок, что от калитки к дому ведут, нет ни на одном участке. У одного дома даже крыльца нет – как народ в дверь-то заходит? Вверх-вниз сигает, что ли? И не надоело им это до сих пор? Да и ставни на окнах только в этих домах имеются! Закрытые.
Ага, типа жалюзи…
Стоп! Жалюзи!
– Верно! – ухмыляется старый. – Не дома это – киоски вентиляционные.
Верно, приходилось мне слыхивать про такие вещи. Мол, прячут вентиляцию у секретных бункеров всякими хитрыми способами. Выходит из земли вентиляционная шахта, а на поверхности имеется небольшой такой (метра на два-три высотой, а иногда и ниже) горбик – вентиляционный киоск. И его уже маскируют под стог сена или какой-нибудь сарай… Но я-то только слышал, а вот опытный спец тотчас же все эти признаки сопоставил и сделал правильный вывод.
– Вон те два сарая, видите? – продолжает ехидствовать Федотыч.
– Видим, – отвечает Андрей за нас обоих.
– Сарай, ежели он чей-нибудь, всегда около хозяйского дома располагается. Да так, чтобы подходы к нему были удобными. Чтобы затаскивать или вытаскивать какой-либо груз было легко. Так ведь?
Старший группы кивает.
– А здесь что? Не колхоз, ибо уже не наша это страна тут была. Стало быть, всё, что где-то стоит, оно кому-то лично принадлежит. Нет здесь общественных построек.
