Автор
В двадцать первом веке ароматы диких лесов привязаны к глубинным подземельям и специальным лабораториям. Здесь же в тринадцатый век нашей эры, чистый воздух без мусора цивилизации окружал меня, как настоящий уголок природы. Слегка поднявшись на ощупь через тихие, покрытые снегом деревья и в непроникаемой тени туч, слух постепенно вернулся, готовясь услышать нечто невероятное....
Что же задумали? Стоп, у нас же в плену есть монгольский десятник, можно у него спросить?
— Егорка, быстро найди среди наших пленных монгола Ивана.
— Так их, когда крестили, всех Иванами назвали.
— Ох, горе мне со здешними именами. Ну, которого прежде Онгуром кликали.
Нужного языка вскоре привели и поставили пред мои очи. Прищурившись, Онгур не спеша оглядел приготовления противника, а потом, обернувшись, посмотрел на аэростат, уже вознесшийся выше городских стен. Меня так и подмывало спросить, как монгол оценивает психологический эффект невиданного оружия, но я терпеливо сдерживался.
Иван-Онгур тем временем пошарил в котомке, вытащил яйцо-крапинку и скептически сравнил с монгольфьером.
— Пасха ваша мне понравилась, — подытожил десятник. — И шествия торжественные, и храмы красивые, и еда замечательная. Но вот это огромное яйцо какое-то блеклое. У чжурчженей на праздник таких шелковых драконов запускали — залюбуешься. Все яркие, разноцветные. А этот шар хоть и огромный, но не разрисованный. Только крест намалевали и все.
"Да уж, с психологическим оружием не получилось, монголы и не такое видывали. Не все, конечно, но они могли слышать о воздушных змеях от товарищей, побывавших в Китае. Как говорит степная пословица — глупец рассказывает о том, что он ел, мудрец рассказывает о том, что он видел. Да и наивно было надеяться испугать потрясателей мира подобной ерундой.
* * *Дав наиболее важный, с его точки зрения совет, монгол взглянул на соплеменников, стоявших на подступах к городу, и критически поцокал языком.
— Не возьмут крепость, сил не хватит. Но вы бы пореже из бойниц высовывались. Куманы и найманы стрелки не из последних.
То, что не возьмут, я согласен, но меня все же глодали сомнения.
— Онгур, неужто Батый с Орду не понимают, что только зря положат здесь своих нукеров?
Бывший воин чингисовой армии флегматично пожал плечами, дескать, а что им еще делать.
— Лучше изнашивать черпак, чем подушку. Сидя в юрте, победу не добудешь. Да и гибнут обычно араты, а не кэшиктэны.
Понятно, примерно так мы и полагали. Чем умирать с голоду, татары предпочтут попробовать добыть продовольствие в городе. А не получится, так хотя бы у них едоков убавится.
У меня еще мелькнула мысль завербовать Ивана в дружину, но, поразмыслив, я отправил новокрещеного монгола обратно на хозяйственные работы. Хотя ничего хорошего попадание в плен к сородичам ему не сулило, но все-таки вынуждать Онгура стрелять по своим, пусть и бывшим, не стоило.
