Автор
В двадцать первом веке ароматы диких лесов привязаны к глубинным подземельям и специальным лабораториям. Здесь же в тринадцатый век нашей эры, чистый воздух без мусора цивилизации окружал меня, как настоящий уголок природы. Слегка поднявшись на ощупь через тихие, покрытые снегом деревья и в непроникаемой тени туч, слух постепенно вернулся, готовясь услышать нечто невероятное....
А князю Черниговскому уже целых три письма сочинили, но ни одно из них так и не отправили.
— Погоди немного, — остудил наместник ретивого отрока, — нужно подумать малость. А пока пусть пошлют за священником.
Заметив удивление юного князя, пояснил с усмешкой.
— Попросим разрешения пост нарушить. Гридням сейчас силы нужны. А епитимья за грех, самая строгая, — опосля осады … для тех, кто живота не лишится.
На самом деле Борис просто тянул время, не решаясь совершить выбор: Оставлять ли князя в Козельске, зная, что сюда идет сам каан со всем войском, эвакуировать ли окрестные городки, извещать ли Черниговского князя о битве на Сите, и … еще кое-что.
Посетовав про себя, что ответственность за решение ни на кого переложить нельзя, Борис вытащил из-за пазухи круглый медальон, на котором был выведен яркой глазурью архангел Михаил.
— На совет всех козлян созывать, посадских вооружать, к осаде город готовить.
— А надо ли всех звать? — Удивился юный княжич. С горожанами, конечно, советовались по самым важным вопросам, но приглашали только власть города — бояр, именитых купцов, старшин мастеровых, старост волости.
Печально улыбнувшись, воевода наклонился ближе, хотя и так сидел рядом с княжеским креслом, и вполголоса пояснил:
— Теперь все не от дружины зависит, ее не хватит, чтобы даже стены занять, а от посадских.
Сказал и задумался — нет ли умаления княжеской власти в созыве веча. Пожалуй, нет. Если город сумеют отстоять, то летописец напишет так, как ему скажут. Ну, а если погибнут все, до последнего человека, то никто не узнает, что тут происходило.
