– Тебе нужна трава, чтобы остановить кровь, да? – спросила Эстреллита у Стивенса.
– Точно. Принеси немного, помоги капитану.
Эстреллита фыркнула.
– Я делаю это не для него. Я пойду с ней, чтобы она не заблудилась.
Николас смотрел, как две молодые женщины спешно направились в сторону леса. Они были странной парой; цыганка его презирала, но, кажется, приняла Фейт.
– Я подумал, что лучше отослать мисс Фейт. Она уже стала зеленой.
– Она хорошая, мистер Ник. Очень хорошая.
Стивенс нахмурился и, кажется, собирался сказать что-то еще, но потом передумал. Он снова склонился над порезанной ногой.
– Эта цыганская девчонка присмотрит за ней, позаботится, чтобы она не заблудилась в лесу. Тут уж никаких сомнений.
Несколько минут Стивенс работал молча. Затем он осторожно сделал последний стежок и затянул нитку.
– По-моему, вы почти не чувствуете боли. Или мне почудилось?
Ник спокойно посмотрел на него.
– Тебе не почудилось.
Стивенс заворчал и отрезал нитку ножом.
– Ну, это как посмотреть. Некоторые сказали бы, что это благословение, – насмешливо заметил Ник.
Стивенс опять заворчал и начал бинтовать ногу. Ник не хотел думать об этом.
Эстреллита схватила Фейт за руку и заставила остановиться.
– Я пошла не для того, чтобы помочь найти солдатскую траву, – сказала она низким, напряженным голосом.
– Тогда зачем ты пошла?
Эстреллита украдкой огляделась.
– Я пришла молить за жизнь бабушки.
– Что? За жизнь твоей бабушки? Но ни у кого из нас и в мыслях нет каким-то образом навредить ей, Эстреллита. С чего ты вообще это взяла?
Эстреллита явно не поверила ей.
– Твой муж... Он слушает тебя. – Она крепче стиснула руку Фейт. – Пожалуйста, скажи, чтобы он не трогал ее. Скажи ему, чтобы не подходил к ней близко.
Фейт, как никто другой, знала, как благороден Ник по отношению к женщинам.
– Николас не сделает ей ничего плохого, обещаю тебе. Возможно, он выглядит суровым – и, может, он такой и есть, но с женщинами он нежнейшее создание. Уж я-то знаю.
Эстреллита покачала головой:
– Нет! Ты его жена. Он не причинит тебе вреда, потому что любит тебя. Но бабушку мою он не знает, не любит. А тебя он послушает. Скажи, чтобы не трогал ее.
– Он спас меня так же, как спас тебя, когда я еще была ему никто. Совершенно чужая девушка, убегающая от ужасных мужчин.
Но Эстреллиту и это не убедило.
– Ты красивая. Конечно, он помог тебе. А бабушка, она старая и морщинистая, и ни один мужчина не назовет ее красивой – но каждая морщинка на ее лице дорога мне. Кроме нее, у меня больше никого нет. Все умерли, остались только мы с ней.
– Внешность не имеет значения для Николаса. Когда он спас меня, было темно, он даже не видел моего лица, но это было не важно. Ведь он не ударил ни одну из тех женщин, которые напали на тебя в деревне.