Она смотрела, как он одним гибким движением вскочил на лошадь, и что-то внутри ее как будто встало на свое место. Она не передумает. Она твердо решила идти вперед, не назад.
Сегодня она станет миссис Блэклок по-настоящему.
Ночь пришла, и в маленькой комнате Фейт ждала своего мужа. Она переоделась в ночную рубашку, которую Марта подарила ей на свадьбу. Сшитая из кремового батиста, она была очень тонкой, почти прозрачной.
– Моя мама сшила ее, – сказала старая женщина и добавила: – Я надевала ее только один раз, вы понимаете.
Фейт сразу поняла, что она имела в виду. Марта надевала ее в свою брачную ночь. Это была особенная рубашка, созданная для любви, а не для сна.
Фейт искупалась, отмочив свои одеревеневшие мышцы в горячей воде. Она научилась ездить верхом, еще будучи маленькой девочкой, и поскольку эго была единственная сфера образования, которую дедушка не игнорировал, Фейт слыла умелой наездницей. Но она не обожала верховую езду так, как ее сестра-близнец, и уже довольно давно не тренировалась, поэтому день в седле давал о себе знать.
Свеча замерцала на ночном столике. Где же он? Фейт поднялась наверх почти час назад и ждала как на иголках.
За обедом Ник мало говорил. Лицо его было бледным и хмурым Он едва притронулся к еде и почти не отвечал на ее попытки навязать разговор. Он не обращал на нее внимания – он вообще ни на кого не обращал внимания.
Фейт не могла понять его настроения. Она не знала, было ли это признаком сдерживаемого гнева или вызвано какими-то иными размышлениями. Его мрачное, отчужденное лицо только еще сильнее нервировало ее.
Его стук заставил ее подскочить от неожиданности. Ник тихо вошел и тяжело опустился на деревянный стул.
– Вы не поможете мне снять сапоги? – Голос его был тихим.
Она поспешила помочь, опустившись перед ним на колени и стянув с него один за другим сапоги и чулки. Она застенчиво подняла глаза и изумилась выражению его лица. Вместо напряженного, горячего взгляда на нее смотрели тусклые и остекленевшие глаза. Лицо было белым как мел, а кожа вокруг глаз казалась темной, словно в синяках.
Она положила руку ему на колено.
Он начал качать головой и поморщился, словно движение причинило ему боль. Печальное выражение коротко промелькнуло на его лице, и он сказал осторожно, точно каждое слово давалось ему с трудом:
– Прости... брачная ночь откладывается... У меня опять... проклятая головная боль.
– Чем я могу помочь? Может, спросить у жены хозяина, нет ли опия или...
– Нет! – Он поморщился, потом проскрипел сквозь зубы: – Никакого опия... только не опий. Нет... это пройдет к утру... всегда проходит.
Он осторожно снял сюртук. Фейт поспешила помочь. Он позволил снять с себя жилет, шейный платок и рубашку, но когда она потянулась, чтобы расстегнуть бриджи, Ник остановил ее.