– А вам не кажется, что мы тоже имеем право знать, что происходит?
– Терпение – высшая добродетель, – съязвила Олесия и, проходя мимо мужчины, как бы ненароком провела рукой по его бедру.
Домэн вздрогнул, глаза налились кровью, а тело стремительно начало увеличиваться в размерах. Шелковая рубашка затрещала по швам, ремень на джинсах лопнул, сами джинсы еще держались. На лице мужчины появилась синяя вязь, уже знакомая Агнии.
Такую она видела в комнате Ивара…
– Домэн! – голос Лаки прозвучал непривычно резко. Черты лица у девушки тоже изменились. Впервые за время знакомства Агния увидела, как из мягкой приветливой девушки она превращается в холодную властную хозяйку положения. Глаза прищурила и пытливо посмотрела на готового трансформироваться Воина.
Тот дышал тяжело, рвано.
Но пытался сдержаться.
Верхняя губа мужчины нервно задергалась, обнажив удлинившиеся клыки.
Агния вздрогнула. Да, с кем ей приходится иметь дело? Что или кто скрывается за брутальной внешностью тех, кого во многих мирах принято называть Воинами?
Домэн услышал Лаки. Резко развернулся на каблуках, раздраженно бросив:
– Пусть она держится от меня подальше, – и с этими словами вышел из гостиной.
Леон покачал головой.
– Девочки, вы перегибаете палку.
– Леон, мы поговорим, потом обо всем сообщим вам, – все тем же голосом произнесла Лаки.
Они прошли на кухню.
– Ну? – от нетерпения Олесия стала притопывать ногой. – Какое условие поставил Изляр? Что он хочет от тебя?
Агния посмотрела на застывшую в молчаливом ожидании Лаки. Перевела взгляд на Ведьму и с примесью горечи усмехнулась:
– Не только от меня, суккуба. Он желает увидеть танец. В моем исполнении. И твоем. Танец одалиски.
Лаки приглушенно выругалась и, подойдя к шкафчику, полезла за спиртным.
Лимит ее терпения закончился.
А потом рассмеялась, откинув голову назад.
– И когда приступим к обучению? Надо полагать, танцевать его ты не умеешь?
Во второй раз страшно уже не было.
А возможно, организм уже просто устал бояться.
За прошедшие три дня поняла – размышлять, гадать на кофейной гуще, спорить и ругаться можно сколько угодно. Ничто не заменит действий.
Три дня, проведенных в танцах.
Когда ты думаешь – все, больше не сможешь натянуто улыбаться, покачивать бедрами, призывно трясти грудями.
Когда ироничный голос Ведьмы готова возненавидеть.
А та, словно насмехаясь, говорит:
– И это секс в твоем исполнении, дорогуша? Слабоват, я хочу сказать.