В мечтливой душе девушки начинается реальный поединок за будущее — она стремится усыновить домашнего питомца, но в попытках этого столкнется со скептической супругой и патриархом. Атмосфера книги наполнена смесь юмора и глубоких чувств — от душевного конфликта до поиска любви и надежды....
Похоже, «Спаси моего сына» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Он что, решил, что я позвала его, чтобы простить?
– Я имею ввиду, что когда ты уедешь отсюда со своим сыном, ко мне больше не заявится твоя Света с твоим ребёнком и не скажет: «Забери его»?
– Сонь… я же сказал – она не моя.
– А мне плевать на это. Я хочу гарантий, что больше подобного не случится.
Даня раздумывает пару мгновений, после чего кивает.
– Я обещаю.
– Хорошо.
Сложив руки на груди в защитном жесте, смотрю на мужа, а сама думаю – стоит ли и дальше расспрашивать его о том, что меня тревожит? Соберись, Соня.
– Мне нужно кое-что знать, чтобы пазл сложился, – произношу тихо.
Верниковский выглядит побитой собакой. Вроде держаться пытается, вон, даже целоваться полез, но знаю его слишком хорошо, чтобы не заметить очевидного. Под глазами – чёрные круги, словно не спал последнюю неделю, а сам взгляд потухший, нет в нём того, за что когда-то, в том числе, полюбила. Бесовщинки какой-то. Видимо, растратил всё той ночью, когда с другой был.
– Спрашивай, – кивает Даня, и я невесело усмехаюсь. Ну просто брейн-ринг. Второй раунд.
– Ты же всё это время содержал их… ну или как минимум Марка.
Сразу вижу, что вопрос попал в цель. Верниковский проводит ладонью ото лба к подбородку, нажимая с силой, как будто избавиться хочет от необходимости давать ответ.
– Содержал, – кивает, по-видимому, решив, что изворачиваться и лгать дальше смысла нет.
– Деньги откуда брал?
– Зарабатывал.
Интересно, где тот самый порог, переступив через который, я испытаю облегчение? Наверное, его попросту нет.
– Понятно. Значит, зарабатывал."
"– Сонь… я бы тебе раньше всё рассказал, но я очень боюсь тебя потерять, – порывисто говорит Даня, делая шаг ко мне.
Приходится выставить руку и замотать головой.
– Поздно бояться, Верниковский. Разве ты не понял, что у нас с тобой – всё?
– Не понял и понимать не собираюсь, – отрезает он. – Я виноват безумно, но хочу всё исправить.
– Да нечего исправлять. У нас с тобой теперь дороги разные, вот и весь сказ.
Он мотает головой, как это только что делала я. Я же продолжаю игру «вопрос-ответ».
– Но это не всё, что я знать хочу. – Набираю в лёгкие кислорода и спрашиваю о том, что меня гнетёт больше остального: – Твой отец… он встречался с Марком? Гулял с ним? Дедушкой ему стал?
Выходит сразу много, вопросы сыплются, как из рога изобилия. Но информационный вакуум меня жрёт изнутри.
