В мечтливой душе девушки начинается реальный поединок за будущее — она стремится усыновить домашнего питомца, но в попытках этого столкнется со скептической супругой и патриархом. Атмосфера книги наполнена смесь юмора и глубоких чувств — от душевного конфликта до поиска любви и надежды....
Похоже, «Спаси моего сына» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Так просто сделать вид, что прячешься. И так больно потом оказывается падение из своего убежища.
– Я сейчас ужин сделаю, – бормочу, когда муж заходит на кухню.
Садится за стол, складывает руки на нём и опускает голову.
– Я не голоден, – откликается тихо, и я застываю, занеся руку над несколькими пачками макарон.
– Понятно.
Сажусь напротив и пристально смотрю на мужа. Хочу знать, что случилось. Хочу понимать, как мне существовать рядом с этим человеком, который сейчас кажется настолько незнакомым.
И замираю, стоит только Дане вскинуть на меня взгляд.
В нем столько боли. Столько странной, ни на что непохожей тьмы. Никогда не видела ничего подобного – как будто демоны напали на Верниковского и утащили его в свой ад.
– Говори, – хрипло умоляю. – Говори уже, что произошло…
Совсем не того, что отвечает Даня, я жду. Совсем не это готова услышать.
Чуть откинувшись назад и сложив руки на груди, муж смотрит на меня и говорит:
– Соф… я прошу сейчас не для себя. Прошу за маленького мальчика. – Он делает паузу, поджимает губы, будто передумал в последний момент.
Маленького мальчика… того самого, который мне снится? Но кто это? Как я вообще с ним связана. А потом Даня шепчет три слова, после которых вся моя жизнь, до этого момента казавшаяся выстроенной и устоявшейся, падает в бездну:
– Спаси моего сына.
Что?
От ужаса таращу глаза на Верниковского. Это что – шутка такая? Какой, к чёрту, сын? У нас нет детей, если он не помнит!
Нервно хихикаю, но Даня серьёзен. Смотрит на меня так, что мне кажется, будто кожу заживо содрали.
– Спасти… кого? – глухо отзываюсь в ответ.
Мой голос кажется мне чужим. Это не я сейчас говорю с Даниилом. Это какая-то другая женщина, способная взять себя в руки и произнести эти слова.
– Спаси моего сына. Он пропал.
Трясу головой и закрываю глаза. Надежда на то, что в первый раз мне просто послышалось, тает, словно лёд в бокале виски.
– Спасти… твоего сына?
– Да.
Господи! Господи, за что мне всё это?
Вода в кастрюле на плите начинает кипеть. От бурлящей поверхности идёт пар.
И, кажется, именно такой пар и затуманивает мой мозг, иначе как объяснить себе тот факт, что он превратился в желе, я не знаю.
– Верниковский, давай сделаем так, – говорю чуть истерично.
Даниил смотрит на меня так странно, что у меня по спине мурашки толпами бегут.
