Автор
Грэхем задумывается о том, что делать в случае потери всего — семьи, здоровья или имущества. Его мать внезапно умирает, открывая дверь в неведомые опасности и бесконечное спасение. Страх и любовь к брату заставляют его действовать со всей решимостью сердца, пытаясь сохранить то, что еще возможно. В тени трагических событий — свет дружбы и верности, который помогает Грейхен выжить в бездонной проп狠中止...
Я подумал: наверное, они опять в ссоре.
– Мы в детстве всегда надували бассейн, – с улыбкой вспомнила Руби.
– Верно, – подтвердил я. – У вас в прихожей висят настоящие фотодоказательства.
Руби толкнула меня локтем в бок. Было больно, но я улыбнулся.
– Только не говори, что на тех фотографиях ты в надувных нарукавниках, – сказал Алистер.
– Не без того, – пролепетала Руби, слегка покраснев, но тоже ухмыльнулась, когда я отхлебнул глоток ее колы. Я никогда бы не подумал, что она будет чувствовать себя так непринужденно в присутствии моих друзей, и был счастлив, что могу провести этот вечер вместе с ней.
– Представляю, как будут рады соседки, когда ты станешь устраивать перед ними стриптиз, Рэн, – размышлял Алистер. – Может, они сфотографируют тебя и повесят у себя в прихожей, – и он смешно подергал бровями.
– По дороге сюда я встретил трех женщин, которые пожелали мне веселого новоселья, – добавил Кеш. – Кажется, ты произвел неизгладимое впечатление на весь квартал.
Рэн простонал:
– Мама слишком много болтает с ними.
– Так и надо, если настроен на добрососедство, – вставила пару слов Руби.
– Но выглядят они все очень мило, – согласился Алистер, хотя его грязная улыбочка говорила другое.
– Может, ты сам проделаешь номер с бассейном и очаруешь соседок? – предложил Рэн. – У меня не получится.
– Не удивительно – с таким унылым выражением лица, как у тебя сегодня. – Кеш отодвинул от себя чипсы, которые мы передавали по кругу.
Рэн возмутился:
– Эй! Чем тебе не угодило выражение моего лица?
– Оно примерно такое же радостное, как у доски с раскаленными гвоздями, если бы у нее было лицо.
– Вообще-то надо еще немного опустить уголки губ, – сказал он все с тем же мрачным видом. – Приблизительно так.
Кеш на какое-то время пришел в замешательство.
Он сымитировал выражение лица Алистера:
– Привет, я Рэн Фицджеральд и совсем не рад обществу. Оставьте меня в покое, дорогие соседи, чтобы я и впредь мог оставаться нелюдимым тинейджером, большое спасибо.
Мы с Алистером и Руби расхохотались, и, немного помедлив, к нам присоединился и Рэн. Кеш, довольный, оперся на локоть и улыбался своим мыслям.
– Какие же вы мерзкие.
