Автор
Грэхем задумывается о том, что делать в случае потери всего — семьи, здоровья или имущества. Его мать внезапно умирает, открывая дверь в неведомые опасности и бесконечное спасение. Страх и любовь к брату заставляют его действовать со всей решимостью сердца, пытаясь сохранить то, что еще возможно. В тени трагических событий — свет дружбы и верности, который помогает Грейхен выжить в бездонной проп狠中止...
– А почему он блестит? Я нигде не увидела блесток.
– Как погляжу, у тебя еще больше вкуса, чем я думала. – Офелия широко улыбнулась. – Лидия попросила, чтобы я не переусердствовала, поэтому я спрятала блестки. Но если ты хочешь, я могу за ними сходить.
Я отрицательно помотала головой:
– Нет-нет, так нормально. Это, кстати, очень хорошая идея с картиной.
– Кажется, последние четыре недели я только тем и занималась, что выискивала в Интернете идеи для вечеринки. В какой-то момент мне пришлось укорачивать список, иначе бы сад лопнул по швам.
Водитель, который только что взял себе грейпфрутовый коктейль, оцепенел:
– Я… эм-м. Вы действительно так считаете?
Офелия отмела все его возражения одним движением руки.
Перси еще раз тоскливо обернулся к столу, но все же со вздохом подошел к нам.
Я как-то слышала мамины восторженные слова о Перси и должна сказать, что могла бы прямо сейчас воспроизвести ее восхищенное выражение лица.
– Вот, возьми желтый, – подтолкнула его Офелия.
– Почему желтый?
– Потому что это веселый цвет, а картина должна быть радостной.
По тому, как они обращались друг с другом – как Офелия держала перед ним палитру с красками, а улыбка Перси из вежливой становилась сердечной, – было заметно, как давно они знают друг друга.
Перси погрузил большой палец в желтую краску и прижал его к полотну. По сравнению с моим его отпечаток был куда больше.
– Поверить не могу, что вы и Перси заставили рисовать, – прозвучал рядом со мной голос Джеймса.
Я повернулась к нему:
– У него хорошо получается, разве не… – Слова застряли у меня в горле, и все тело напряглось.
Рядом с Джеймсом стоял Рэн, взгляд его был прикован ко мне. Казалось, он в любой момент откроет рот и заговорит со мной. К этому я не была готова. Как только Рэн приоткрыл рот, я поступила совершенно инстинктивно: пробормотала извинение, развернулась и пошла в сторону дома.
Я пересекла зимний сад, прошла по узкому коридору и вошла в гостевую ванную. Только закрыв за собой дверь, я смогла отдышаться в отчаянной попытке хоть немного успокоить сердцебиение.
