Автор
Грэхем задумывается о том, что делать в случае потери всего — семьи, здоровья или имущества. Его мать внезапно умирает, открывая дверь в неведомые опасности и бесконечное спасение. Страх и любовь к брату заставляют его действовать со всей решимостью сердца, пытаясь сохранить то, что еще возможно. В тени трагических событий — свет дружбы и верности, который помогает Грейхен выжить в бездонной проп狠中止...
Когда я пришла к библиотеке в пятницу утром, она оказалась закрыта на инвентаризацию и должна была открыться лишь к обеду. Это немного выбило меня из колеи, но, в конце концов, я села с книгой в маленьком кафе и скоротала там время. Когда ровно в тринадцать часов я подошла к дверям библиотеки, Вильям уже ждал меня там. Он впервые улыбнулся мне, и вечером, когда я собрала вещи, чтобы уйти из своего уголка, я помахала ему. Радуясь этому маленькому успеху, я направилась домой.
– Я вернулась! – крикнула я, открыв дверь.
– На кухне! – тотчас раздался папин ответ.
Я выскользнула из своих ботинок и повесила в гардероб легкую курточку.
– Сегодня Вильям впервые улыбнулся мне, – сказала я, идя по коридору. – Я думаю, он…
Я остановилась и заморгала.
Папа был на кухне не один.
Рядом с ним у разделочного стола стоял Джеймс.
Рукава его белой рубашки были закатаны до локтей. В одной руке он держал картофелину, в другой овощечистку. Мой папа сидел рядом и нарезал картошку тонкими ломтиками.
Какое-то время я была не уверена, реальность ли это или же очень странный сон.
– Что… что это вы тут делаете? – выдавила я.
– Картофельный гратен, – ответил папа, не отвлекаясь от разделочной доски.
Присмотревшись к Джеймсу, я сразу заметила, что здесь что-то не так.
Я поняла это по его глазам, его позе и мрачной атмосфере, окружавшей их.
– Все в порядке? – спросила я. Я старалась говорить спокойно, но ничего не могла поделать с тем, что мои плечи окаменели и пальцы впились в ремешки рюкзака.
Джеймс откашлялся.
– Я пришел тебя навестить, но никого не нашел, кроме… – Он кивнул в сторону папы. – Так что меня взяли в помощники на кухне.
Наморщив лоб, я переводила взгляд с одного из них на другого.
– Я вовсе не так плох, как боялся, – сказал Джеймс, и папа утвердительно кивнул:
– Определенно.
"При обычных обстоятельствах я бы улыбнулась этой подколке, но что-то мне подсказывало, что ситуация совсем не веселая. То, как Джеймс стоял – с закатанными рукавами и взъерошенными волосами, как будто не раз запускал в них руки, как бы намекало, что все куда серьезней. Таким я его еще не видела. Обычно своим присутствием Джеймс заполняет самые большие пространства, но сейчас он выглядит неуверенным и нерешительным.
