Автор
Грэхем задумывается о том, что делать в случае потери всего — семьи, здоровья или имущества. Его мать внезапно умирает, открывая дверь в неведомые опасности и бесконечное спасение. Страх и любовь к брату заставляют его действовать со всей решимостью сердца, пытаясь сохранить то, что еще возможно. В тени трагических событий — свет дружбы и верности, который помогает Грейхен выжить в бездонной проп狠中止...
Никто, кроме Кеша, не вызывает во мне такого нервного возбуждения и одновременно ощущения невесомости.
– Не знаю, – отвечает он и медленно гладит меня по животу.
– Зато я знаю, – хрипло начинаю я. Кеш прижимается еще теснее. – Если ты не прекратишь, я повернусь к тебе. Притисну тебя к стенке и буду целовать. А что случится потом, мы оба знаем.
– Я думаю, ты должен подсказать мне, – шепчет Кеш, еще крепче обнимая меня. Я чувствую, как его грудь, приникшая к моей спине, вздымается и опускается все чаще. И что-то твердое вжимается мне в зад.
Я издаю фыркающий смешок:
– Это довольно жалкая попытка выманить поцелуй, Кеш.
И потом я собираю все оставшиеся силы, хватаю его руку и отшвыриваю со своего живота. Одновременно поворачиваюсь к нему на подгибающихся ногах. Из-за адреналина кружится голова.
Как бы мне хотелось уйти и бросить его здесь. Я не могу позволить себе вновь потерять контроль.
Но когда он осторожно поднимает руку и подносит ладонь к моей щеке, я застываю и не могу сдвинуться с места.
– Алистер, – шепчет он.
Я так тосковал по звуку моего имени из его уст. Мне так этого не хватало. Рассудок приказывает повернуться и уйти, пока не поздно, но когда Кеш закрывает мне рот своими губами, мысли смолкают, а с ними и причины, по которым нам следовало все это прекратить.
Я не могу больше ничего, кроме как ответить на его поцелуй.
Кеш целуется робко, потом уверенней. Руки сами собой поднимаются к его лицу, гладят сперва подбородок, потом обхватывают затылок, зарываются ему в волосы.
Кеш издает приглушенный стон.
– Тебе ведь хорошо, разве нет? – шепчет он.
Я что-то бормочу, соглашаясь.
– Так могло бы быть всегда.
Неожиданно я пугаюсь. Я моментально осознаю, что мы находимся в темном переулке и здесь происходит совсем не то, чего я хотел бы от Кеша.
Я быстро опускаю руки и отступаю от него на шаг.
– Я не хочу быть для тебя игрушкой, Кеш. Не знаю, сколько раз я должен еще повторять это.
Глаза Кеша вспыхивают:
– Я не могу понять, почему тебе непременно надо разрушить то, что есть между нами.
– Как раз ты это и разрушаешь! – Мой громкий выкрик эхом отдается в переулке. Я прямо-таки ждал, что Кеш испуганно оглянется посмотреть, не слышит ли нас кто-нибудь, но он не сводил с меня глаз.
– То, что ты до сих пор так и не понял, о чем идет речь, доказывает, что все здесь фальшь, – говорю уже тише, но так же горько.
– Нет между нами никакой фальши, – возразил он.
