Автор
Грэхем задумывается о том, что делать в случае потери всего — семьи, здоровья или имущества. Его мать внезапно умирает, открывая дверь в неведомые опасности и бесконечное спасение. Страх и любовь к брату заставляют его действовать со всей решимостью сердца, пытаясь сохранить то, что еще возможно. В тени трагических событий — свет дружбы и верности, который помогает Грейхен выжить в бездонной проп狠中止...
Мой телефон снова завибрировал, вырвав меня из задумчивости. Пришло новое письмо, и когда я увидел имя отправителя, в моем теле второй раз за этот вечер напряглись все мышцы.
Письмо было от Сирила.
Прости.
И больше ничего. Я нервно сглотнул и открыл приложение, подвешенное к письму. Постепенно загружались фотографии, которые я тогда сделал. Это были оригиналы, я сразу это увидел. Я резко выдохнул, хотя у меня в желудке вдруг стало муторно при виде этих снимков.
Я еще раз вспомнил, что я думал и чувствовал тогда, когда делал эти снимки.
С телефоном в руке я пошел к узкой двери, ведущей в смежную ванную комнату. Постучался.
– Можешь войти, – сказала Руби.
Я открыл дверь.
– Ты не поверишь, что… – начал я, но слова застряли в горле.
Я думал, Руби приняла душ и давно готова. Но она вместо этого сидела в просторной угловой ванне. Волосы она заколола на макушке в узел, из которого выбились и намокли отдельные прядки.
– Ты в порядке? – спросила Руби, наморщив лоб, и немного выпрямилась.
Я откашлялся.
– Сирил прислал оригиналы снимков, – прохрипел я наконец и поднял телефон вверх.
– Правда? – недоверчиво воскликнула Руби, подавшись вперед, чтобы лучше разглядеть дисплей. – А я уже почти потеряла надежду.
– Я же сказал, мы все исправим, – произнес я осипшим голосом.
Меня отвлекал вид ее мокрого тела, и я не мог ясно соображать. Я снова попытался откашляться.
– И что мы будем делать теперь? – спросила она после недолгого молчания. Я заметил, что ее голос звучит так же хрипловато, как и мой.
Вероятно, сейчас мне лучше всего уйти.
– Я передам их Лидии. И потом поговорим об этом. Я не хочу тебе мешать. Расслабься. – Я повернулся и хотел выйти за дверь, но голос Руби заставил меня замереть.
– Джеймс? – прошептала она едва слышно. Мое тело словно молнией прошило.
Я снова повернулся к ней. Щеки ее покраснели, и я откашлялся.
– А ты не хочешь… не хочешь остаться здесь?
Я открыл рот, но сказать ничего не смог.
Лицо Руби продолжало наливаться румянцем.
– Это необязательно. Но я…
Ее слова вывели меня из оцепенения.
– Конечно, я хотел бы остаться с тобой, – сказал я, медленно опуская руку, протянутую было к ручке двери.
