Автор
Грэхем задумывается о том, что делать в случае потери всего — семьи, здоровья или имущества. Его мать внезапно умирает, открывая дверь в неведомые опасности и бесконечное спасение. Страх и любовь к брату заставляют его действовать со всей решимостью сердца, пытаясь сохранить то, что еще возможно. В тени трагических событий — свет дружбы и верности, который помогает Грейхен выжить в бездонной проп狠中止...
– А у тебя очень, очень низкие, если тебе это и в самом деле нравится. Я имею в виду, вот что это такое: шпинат? Разваренная брокколи? Невозможно опознать.
Я жую и блаженно вздыхаю. А Лин только смотрит на меня, качая головой.
– Как мне тебя не хватало, Руби.
– Мне тебя тоже. Мне всего здесь не хватало. Даже вонючей раздевалки после физкультуры.
Лин снова наморщила нос:
– Ты ставишь на одну доску меня и раздевалку в спортзале. Я бы обиделась, но я сегодня слишком счастлива для этого.
На это я могла лишь улыбнуться.
После еды мы отнесли подносы, и перед тем, как выйти из столовой, я оглянулась на Джеймса, который сидел за своим обычным столом у окна с Кешем, Алистером и Рэном. Все четверо имели очень серьезный вид и говорили, сдвинув головы над столом. Я спросила себя, не рассказывает ли им Джеймс о том, что произошло за выходные. Что он больше не живет с отцом и что ушел из компании «Бофорт». И что Сирил в субботу прислал ему оригиналы снимков.
Когда я задумалась над тем, как у этой компании все поменялось, мне стало по-настоящему грустно.
Мой взгляд задержался на пустом месте за их столом, где обычно сидел Сирил. Хотя я никогда не прощу ему того, что он сделал, эта картина показалась мне неправильной.
– А ты говорила с Сирилом? – спросила я Лин, когда мы, наконец, вышли за дверь и стояли снаружи.
Ее лицо мгновенно напряглось.
– Нет. И после того, что он сделал, мне больше не о чем с ним разговаривать.
Мне стало дурно. Сирил, конечно, сделал непростительную вещь, но несмотря на это, во мне не было зла. Наверное, нелегко, когда тебе сначала разбивают сердце, а потом ты еще и теряешь всех друзей.
– А почему ты спрашиваешь? – удивилась Лин.
– Ах, да просто так, – ответила я, пытаясь игнорировать странное ощущение в желудке после лазаньи.
– Тебе, кстати, на уроках все понятно? – спросила Лин после того, как мы немного помолчали.
– Да, спасибо тебе за конспекты! – Я благодарно улыбнулась ей. – И за всю работу, которую ты проделала за меня в оргкомитете.
Лин отмахнулась. Потом улыбнулась мне:
– Если меня исключат из школы за интрижку с каким-нибудь учителем, ты сможешь отработать…
Я хотела ее толкнуть, но она со смехом увернулась.
– Кстати, – сказала она, когда мы вместе вошли в библиотеку. – Ты что-то переусердствовала на истории.
