Автор
Грэхем задумывается о том, что делать в случае потери всего — семьи, здоровья или имущества. Его мать внезапно умирает, открывая дверь в неведомые опасности и бесконечное спасение. Страх и любовь к брату заставляют его действовать со всей решимостью сердца, пытаясь сохранить то, что еще возможно. В тени трагических событий — свет дружбы и верности, который помогает Грейхен выжить в бездонной проп狠中止...
Потом села на пол рядом с Джеймсом, чтобы можно было прислониться спиной к кровати.
Джеймс отдал мне тарелку, и я принялась за ризотто.
– Ну что, твой первый школьный день прошел удачно? – спросил Джеймс, когда послышалась зловещая мелодия вступительной заставки.
– Я так рада. Ты себе представить не можешь, – сказала я с полным ртом.
– По тебе видно. Целый день светишься. И озаряешь всю школу.
Я с улыбкой повернулась к нему:
– Всю школу? Подхалим.
Джеймс только улыбался, не отрываясь от фильма. Мы ели, пока Даниэль Брюль, Дакота Фаннинг и Люк Эванс прикидывали, как бы им в викторианском Нью-Йорке изловить кровожадного убийцу, и я не могла поверить тому, как уютно сидеть тут рядом с Джеймсом.
После еды я положила голову ему на плечо и прильнула к нему. Он положил руку мне на колено и неторопливо поглаживал его. Было так спокойно рядом с ним. Впервые за долгое время я по-настоящему успокоилась – и Джеймс, кажется, тоже. Когда серия закончилась, мне просто хотелось закрыть глаза и уснуть.
Но мне еще многое нужно было сделать из того, что записано в мой планер, поэтому я наконец встала.
– Мы с Лин не смогли придерживаться твоей цветовой системы, – кивнул он на мои рабочие листки, еще на уроке помеченные маркерами и наклейками.
– Нет, вы прекрасно справились. – Я выудила из рюкзака пенал и планер и попыталась прикинуть объем работы, чтобы решить, с чего начать.
– Оставить тебя в покое? – спросил Джеймс. – Я могу устроиться внизу, в гостиной.
– Нет, оставайся. Мне нравится, когда ты рядом.
– А ничего, если я воспользуюсь твоим ноутбуком?
– Да, не стесняйся, – ответила я.
– Спасибо, – сказал Джеймс и положил ноутбук себе на колени. Он так и остался сидеть, скрестив ноги, около моей кровати, пока я занималась домашним заданием.
Не знаю, сколько прошло времени, но когда я отметила галочкой последний пункт в своем планере, на улице уже было темно, а голова у меня была такой тяжелой, что в нее, казалось, больше не могла поместиться никакая информация, иначе лопнет.
Теперь я повернулась к нему и увидела, как он сосредоточенно смотрит на экран.
– Я закончила, – возвестила я.
