Автор
Новый роман Гузели Магдеевой "Спаси нашего сына" - это душевная история о любящих родителях и их единственном ребенке. Вместе они преодолевают препятствия, чтобы воспитать сильного, благородного человека, похожего на отца — Егора Баринова.
Я киваю, переживая за тетю Милу. Как же ей досталось, бедняжке! Какие они сволочи, эти люди, пичкали бедную женщину лекарствами, а потом выкинули, как котенка, на лавку.
— Главное, что жива, — добавляю я в конце своих мыслей.
— Да, — Егор притягивает меня к себе теснее, опускает ладонь на живот, и сын сразу же отвечает легким пинком, — привет, пацан, и тебе пять.
Я могу сидеть так бесконечно долго, обмирая от счастья всякий раз, когда Егор обращается не только ко мне, но и к нашему общему сыну. Это так трогательно и эмоционально, что я пытаюсь не расплакаться от счастья.
— Ехать пора, Ева, — Егор поднимается нехотя, — проводишь?
— Конечно, — мы переплетаем наши пальцы и идем обратно. Я чувствую внезапно странную маету в его поведении, Егор отводит глаза и будто что-то скрывает от меня.
— Что-то случилось? Ты мне что-то не сказал?
Лучше спросить прямо, иначе он уедет и мне останется только теряться в собственных догадках.
— Мне придется улететь на два дня, Ева, — останавливается Егор и тяжело вздыхает, — мы обговорили это с Арсланом. Я лечу по работе, это очень важный контракт, который я не могу отбросить в сторону. Ради нашего будущего, — он снова проводит пальцем по моему животу. — Это быстро, — добавляет он, — ты не успеешь заметить, а я уже вернусь.
Я стараюсь держать лицо, чтобы он не видел, как действует эта новость.
— Конечно, — киваю я. Конечно, мне не хочется, чтобы он куда-то летел, я боюсь расставаться с Егором, вспоминая нашу первую встречу.
Что может случиться плохого за эти два дня?
Ничего.
Только на сердце все равно тревожно.
Глава 49. Егор
— Господи, я всегда нервничаю перед полетом.
Слева — Вика. Насупленная, боящаяся самолетов.
Справа — иллюминатор, из которого я вижу яркое освещенное здание аэропорта, ряд цветных самолетов.
В кармане жжет переведенный в авиарежим телефон, где на почте одно-единственное нераспакованное письмо с результатами теста ДНК.
Я не могу пересилить и заставить себя его открыть.
Я уже улетал так, с разорванной в клочья душой. Улетал, потеряв почти полгода жизни, веру в людей и себя самого. Можно было обманываться сколько угодно, без Евы мне было хреново.
Для себя я решение уже принял. И вынужденная разлука с Евой только подтверждает его еще сильнее.
Закрываю глаза, вспоминаю нашу вчерашнюю встречу.
