Автор
— Зачем ты пришла, Ева?Внимательный взгляд скользит по моей фигуре и замирает на животе. Я вижу, как меняется выражение его лица. Теперь он смотрит, не скрывая злости, и я инстинктивно закрываю живот рукой.— Помоги мне. Спаси нашего сына…Всего одна случайная ночь — и я беременна от Егора Баринова, человека, в чей жизни нам с ребенком нет места.И я бы никогда не обратилась к нему за помощью, если бы жизнь моего сына не оказалась под угрозой…...
У него есть черноволосая красотка, к которой он уехал вчера. С ней он ложится в одну постель, и точно так же, наверняка, помогает снимать обувь, когда та уставшая возвращается с работы. И если — или когда — красотка забеременеет, вряд ли он всучит ей денег на аборт.
Эта мысль отрезвляет. Разжимаю пальцы, визитка падает на пол, и я перешагиваю через нее, оказываясь на лестничной площадке.
Нужно найти тетю Милу, главное — не опоздать. И некогда сейчас думать о людях, которым я не нужна.
Звоню в соседскую дверь.
Но после моего звонка становится тихо. Я прижимаюсь ухом к двери и слышу громкое «тшшшш!», сказанное тетей Таней.
— Это я, Ева, — говорю, повышая голос, — откройте, пожалуйста.
Но соседка не спешит. Теперь кажется, будто в их квартире все вымерли, только ощущение, что по ту сторону двери есть живой человек и смотрит на меня через глазок.
— Тетя Таня, — зову, не теряя надежды. Обычно соседка открывает, даже когда ты не собирался с ней пообщаться, и мне тревожно от ее странного молчания, — тетя Мила пропала.
Молчание. Оно живое, напряженное, неприятное. Я сглатываю громко. Она что-то знает. Видела или слышала, и теперь боится.
Сердце заходится тревожной птицей, я уже не сдерживаюсь, стучу в ее дверь:
— Тетя Таня! Что вы видели? Тетя Мила живая? Эти люди снова приходили? Я не уйду отсюда, пока вы не скажете!
Мой голос повышается, отскакивая эхом от стен подъезда.
"— Прекрати!
Дверь открывается, но ровно на ширину наброшенной цепочки. Я тяжело дышу, глядя в глаза соседке. У нее темно за спиной, ничего не видно, только глаза сверкают злостью.
— Ничего я не видела и ничего не скажу. И не вздумай орать, а то полицию вызову.
— Тетя Таня, — перебиваю я, но она отрезает:
— Уходи, Ева. Я жить хочу.
И дверь с грохотом закрывается снова.
Глава 11. Егор
— Ничего не хочешь сказать?
А вот не хочу. Вообще ничего не хочу объяснять, я, блин, сам себе этого сделать не могу. Но Вика ждет меня, я вижу, что она даже не переоделась в домашнюю одежду. Тянет сигаретным дымом, приоткрытое окно и вытяжка не справляются запахом.
Курила, значит. Я выучил уже, что курит она, когда нервничает сильно, втихаря обычно — я же бросаю, мне не нравится запах курева.
Особенно у себя дома.
