– Пап, я справлюсь, – говорю я, наполняя голос уверенностью, которая должна убедить его. – Просто поверь в меня. Как ты верил в меня, когда я сказала, что хочу заниматься боксом. Помнишь, в какой ужас пришла мама? Она едва не упала в обморок.
Папа не сдерживается, из его горла вырывается краткий смешок, когда он вспоминает тот день. Мама, которая уже подготовила список из разных курсов, подходящих для её маленькой дочери, едва не потеряла сознание, когда вместо музыкальной или художественной школы я выбрала занятия боксом. Отца её выражение лица позабавило, и ему пришлось стеной встать на мою защиту. Тогда он сказал, что музыкой или рисованием я вряд ли отобьюсь от какого-нибудь грабителя, а вот бокс вполне мне пригодится. Знал бы он тогда, что мне в будущем и в самом деле придётся частенько защищаться и что именно моё увлечение этим видом спорта не позволило мне сразу сломаться, укрепив меня морально и физически.
– Я хотела поговорить с тобой, только чтобы узнать, можно ли верить словам Аластера, – признаюсь я, хотя он, наверное, и сам догадался. – И раз ты говоришь, что можно… Теперь я в полной мере уверена в себе и готова пойти на его условие.
– У нас есть другой выход?
Папа молчит, сокрушённо опуская голову.
– Вот и всё, – киваю я. – Раз выбора так или иначе нет, необходимо взяться за то, что есть. Если по итогу это принесёт пользу.
Не дав ему больше и слова вставить, я покидаю его, возвращаясь на свою исходную позицию. Аластер снова обращает взор на меня.
– Поговорили? – улыбается он так, будто не подслушивал.
– Можно мне увидеть маму с братом? – перехожу сразу к делу. – Я давно их не видела. И неизвестно, останусь ли я жива после того, как помогу вам осуществить ваш план. Поэтому мне хочется повидаться с ними, пока это возможно.
– Что за мрачные мысли? – со смешком цокает языком Аластер. – Ты ещё так молода, у тебя вся жизнь впереди.
Я устало вздыхаю, сдерживая агрессию, которая вот-вот польётся на него, если он продолжит язвить.
– Ну так что? – настойчиво продолжаю я.
Гелдоф думает недолго. А потом подзывает пальцем одного из своих людей. Тот спешит подойти к нему и выслушивает поручение. Я, пользуясь их болтовнёй, поворачиваю голову в сторону Таллии. Она сидит в непринуждённой позе и попивает какой-то напиток. Как же мне хочется поинтересоваться о том, как она сюда попала. Мне помнится, её похитили в Нью-Йорке и доставили в поместье Харкнессов. Она рыдала и не могла связать слов, чтобы объяснить, кто это сделал.
