Да, Кацураги-сана. Второй том этого забавного романа о сотруднике, которого все считают козлом отпущения, приглашает быть наставником знаменитого консьержа Кондо Кагари. Тыкаешься в ближайших стенах и не понимаешь смысла такой роли - ты ведь всего лишь обычный человек!
На моём месте уже сидел Кондо Кагари. Огава бегала вокруг него, что-то злостно причитая. Медсестра размахивала амбулаторными картами, и чем-то напоминала мне ямаубу — японскую колдунью с веерами.
— Огава-сан, что за дьявольский ритуал вы тут устроили? — спросил я. — Опять ёкаев изгоняете?"
"— Кацураги-сан, наконец-то! — обрадовалась Огава. — Вот, смотрите! Какой-то незнакомец утверждает, что будет работать с нами в этом кабинете. Я его всё утро не могу отсюда вытащить.
— Доброе утро, Кацураги-сан, — поклонился мне Кондо Кагари.
— Я уже понял, — успокоил его я. — Всё в порядке, Огава-сан. Это мой стажёр. Кондо Кагари. Какое-то время мы будем работать в одном кабинете.
— Ой… — Огава прикрыла рот ладошкой. — Я опять что-то не то сделала, да?
— Ничего, это я забыл вас предупредить, — ответил я. — Ну что, Кондо-сан? Готовы к первому рабочему дню?
— Всю ночь глаз не мог сомкнуть, Кацураги-сан! — воскликнул Кондо. — Очень ждал этого утра!
Дверь в наш кабинет распахнулась.
— Приём ещё не начался, подождите, пожалуйста, мы вас позовём! — предупредила его Огава.
— Там… Там человеку в очереди плохо! — воскликнул пациент.
Я взглянул на Кондо Кагари и проговорил:
— А вот и ваше боевое крещение, Кондо-сан. За мной!
Глава 2
Мы с Кондо Кагари выбежали в коридор, где пациенты уже положили ослабевшего мужчину на скамью.
— Кондо-сан, ваш выход, — произнёс я. — Осматривайте его.
— А? Кто — я? — испугался Кондо Кагари.
— Скорее! Я подстрахую, — настоял я.
Кондо трясущимися руками начал прощупывать пульс больного, а я активировал «анализ».
На первый взгляд в организме мужчины не было никаких отклонений. Сердцебиение быстрое, но правильное. Никаких нарушений в головном мозге. Остальные органы тоже в полном порядке. А вот это уже действительно интересно.
— Пульс девяносто, давление сто десять на шестьдесят, — произнёс Кондо. — Не такое уж и низкое.
— Вы можете сказать, как вас зовут? — обратился я к пациенту, стараясь держать его в сознании.
Побледневший мужчина устало помотал головой.
Не может говорить? Странно, это ещё почему?
— Кацураги-сан, — позвал меня один из пациентов, окруживших больного. — Этот мужчина работает сантехником в хозяйственном отделе Ямамото-Фарм. Я не помню его имени, но, кажется, он — немой.
А вот это ещё сильнее усложняет задачу. В организме этого человека произошли нарушения, которые не может уловить мой анализ.
