С чего такие мысли? Стать другом Вэйланда было невероятной удачей и большой честью. Любой на моём месте гордился бы и радовался.
А я? А чего бы я хотела на самом деле?
Ну, же, давай, признайся хотя бы сама себе. Никто не узнает, о чём ты сейчас думаешь, так скажи это, не вслух, нет, но просто сформулируй эту мысль, которая вертится где-то в глубине сознания уже какое-то время. Давай же, трусиха!
«Я хочу, чтобы Вэйланд стал мне больше, чем другом!»
Даже зажмурилась, осознав, наконец, что всё это время обманывала саму себя. Притворялась, что мне хватает этой дружбы. Что радуюсь ей. Нет, быть другом Вэйланда тоже было здорово, общаться с ним, делиться воспоминаниями, помогать, принимать помощь. Всё это, конечно, замечательно, но когда он приобнимал меня, как сейчас, как вчера или как тогда, на крыше, и я радовалась чувству безопасности, которое в тот момент испытывала — только ли от этого мне становилось так хорошо?
Или всё же от того, что мне просто нравилось чувствовать его прикосновения? Да, он видел во мне юношу, но я-то не юноша. И всё это время, понемногу, исподволь, влюблялась в дракона. Возможно, я начала испытывать к нему симпатию, ещё когда он казался мне страшненьким, со всеми этими синяками, заплывшим глазом и щетиной. Уже тогда мне нравилось с ним разговаривать, нравилась его кривая из-за разбитой губы улыбка, эти его выпуклости на груди — даже сейчас, когда вспоминаю, в животе что-то сжимается.
И потом, когда мой страшненький дракон вдруг оказался прекрасным принцем, он всё равно остался добрым, заботливым, дружелюбным — ничего общего с теми заносчивыми и напыщенными вельможами, с которыми мне довелось прежде общаться. Ещё никогда и ни с кем рядом мне не было так легко и хорошо. Я радовалась каждой обращённой ко мне улыбке, каждому прикосновению. И понимала, что ничего больше между нами не будет, пока он считает меня парнем.
Почему, ну почему я не призналась ещё тогда, когда мы встретили драконов?"
"Может, ещё не поздно? Вот, прямо сейчас, взять и сказать: «Вэйланд, на самом деле я — девушка. Настоящая. Извини, что обманывала. Сначала я превратилась в орка для безопасности, а потом стеснялась признаться».
Это ведь так просто. Мы сейчас, считай, наедине. Вот возьму и скажу, пока решимость никуда не делась.
— Вэйланд, я…
И словно дожидаясь этого момента, Россина села в своей импровизированной кроватке и тревожно заозиралась, а увидев меня, облегчённо улыбнулась, а потом показала ручкой в угол кареты, где под сиденьем пристроился горшок. Это было нашим знаком, что она хочет в туалет. Мы с ней уже придумали несколько жестов, означающих, что она хочет пить, есть, сказку. Если она в ближайшее время не заговорит, нам придётся выдумать целый язык, чтобы понимать малышку.