Открыв глаза, обнаружила Вэйланда, сидящего в ногах моей «кровати» и крепко спящего, его даже не разбудили мои невольные пинки.
— Тссс! — услышала со стороны второго сиденья и, оглянувшись, увидела Россину, держащую палец у губ. Поняв, что я её вижу, она указала на Вэйланда, потом на своего дракончика, который «спал» на её подушке, заботливо укрытый одеялом, а потом снова поднесла палец к губам: — Тссс!
Меня уже не удивляла смышлёность Россины, я мало что знаю о трёхлетках, но порой она казалась старше своего возраста. Может, дракончики взрослеют немного раньше, по сравнению с человеческими детьми? Нужно будет у кого-нибудь спросить.
Удивило меня другое — Россина сознательно издала звук. Пусть это было всего лишь шипение, но всё равно — прежде сознательно она звуки не издавала. Конечно, она плакала вслух или взвизгивала от восторга, но это были инстинктивные звуки — немой-то она не была. А сейчас малышка издала звук специально — и это было замечательным знаком! Может, чувство, что теперь она под защитой драконов, которое уже помогло ей победить страх перед мужчинами, поможет преодолеть и запрет на слова? Ну, вдруг?
Вряд ли она сразу начнёт болтать, но… Первый шаг сделан. Обязательно обрадую Вэйланда, когда он проснётся.
Шёпотом спросила, хочет ли Россина в кустики, но она помотала головой и показала на дракона, та же реакция на предложение чая с булочкой. Похоже, сегодня, пока я спала, за няньку была Вэлла.
Натянув платье прямо поверх рубахи — переодеваться при мужчине, пусть и спящем, не рискнула, — сбегала в кустики, где заодно нормально оделась, и, быстро умывшись, подошла к костру, возле которого Реарден допивал чай. Глен и один из кучеров укладывали в багажный сундук палатки, второй заканчивал запрягать лошадей в нашу карету, первая была уже готова."
"Старый король предложил мне чашку чая и булочку. Он же рассказал, что ждали лишь, пока я проснусь и позавтракаю — Вэйланд не разрешил меня будить и сам позаботился о дочери, — чтобы тронуться в путь.
— Пусть мой внук идёт в нашу карету — и поедем. Дорогой немного поспим, — и Реарден сладко зевнул, прикрыв рот ладонью. — Ночь была какой-то слишком короткой.
Быстро дожевав булочку — за это время кареты были окончательно готовы к отправке, — пошла будить Вэйланда. Кстати, старый король никак не прокомментировал то, что в руке у меня была рубаха его внука, которую я пристроила на колене, пока завтракала, а потом забрала с собой вместо того, чтобы отдать ему или положить в первую карету, где находился багаж Вэйланда.
Это теперь моя рубашка! В ней так сладко спится, а сменной ночной рубахи я лишилась. Скажут отдать — отдам, а сама — ни за что!
Сцена, которую я застала, заглянув в карету, заставила меня застыть на месте и расплыться в улыбке умиления.