Погружайся в мир Неправильного Орка — океана таинственных событий и загадок. Здесь каждое слово написано с невероятной точностью, приковывая читателей к страницам книги уже на первой строчке. Смертельная боль размывает границы реальности, в то время как выныривающий из беспамятства герой сталкивается с загадочной правдой жизни и миссией своего существования....
Искоса бросил взгляд через плечо — орк, и правда, отвернулся, глядя куда-то вбок. Подобная деликатность поразила, такое не только орку, вообще мало кому свойственно. Но мне стало как-то легче, и я быстро расправился с насущной проблемой. До чего же непривычно и неприятно чувствовать себя абсолютно беспомощным.
Потом я вновь лежал, наблюдая, как Элай свежует кроликов, подвешивает три тушки жариться над костром на импровизированном вертеле, а четвёртую, нарезав на куски, укладывает в котелок, заливает водой и тоже пристраивает над огнём.
— Тебе бульон нужно пить, чтобы кровь лучше восстанавливалась. Да и голодал ты двое суток минимум. Уж не знаю, насколько вы, драконы, крепкие, но лучше подстраховаться. Не стошнит — дам мясо.
Я лишь кивнул, уже не удивляясь речам орка, которые скорее готов был услышать от соотечественника, причём образованного. Насчёт того, насколько мы крепкие — это да, людям и другим существам мы дадим фору даже в своей человеческой ипостаси.
— Да, кстати, — вернувшись от речушки, в которой мыл руки после возни с кроликами — и я уже даже не удивился столь не свойственной орку чистоплотности, — Элай полез в свою котомку, из которой прежде уже достал котелок, нож и соль. — Посмотри, может, есть что-нибудь твоё?
Он развязал узелок, и я увидел небольшую кучку драгоценностей и монет.
— Вот этот медальон, кошель и браслет — я его для сестры купил, — среди дешёвых украшений и монет мои вещи сразу бросались в глаза. — И эти пуговицы были на моём камзоле, — самого камзола на мне не было, только рубаха и брюки, всё грязное, залитое кровью и порванное. — Ещё у меня был перстень с чёрным бриллиантом, но здесь его нет.
— Перстня не было, — передавая мне мои вещи, покачал головой Элай.
— Ничего, жизнь дороже любого перстня, — успокоил я расстроившегося орка, складывая свои вещи в кошель и вешая его на пояс."
"Перстень, конечно, было безумно жалко — он в нашей семье переходил от отца к сыну в течение многих тысячелетий, я сам носил его, не снимая, с пятнадцати лет.
