Узники темницы эльфийских разведчиков - члены загадочной организации "Несогласных" с татуировками клана, в глазах людей - признаки непонимания и опасности. Мистический подземелье становится местом не только плена, но и открытий: каждый заключенный держит ключ к уничтожению своего народа....
Дождавшись, когда последний солдат скроется из вида, я подошла к пленнику и отвязала его от дерева.
Вблизи эльф выглядел еще ужаснее. Избитый, равнодушный ко всему вокруг, он даже не поднял на меня взгляд — сидел, сгорбившись, смотрел на свои израненные колени и не пытался встать на ноги.
Магией я превратила кандалы на его запястьях в пыль. Освободившись, бедняга вытащил руки из-за спины и тут же зажал их, кровоточащие, между бедер.
— Пойдем, — попросила я мягко, но эльф не ответил, спрятался в собственных мыслях — так глубоко, что не достать, не дозваться.
— Пожалуйста, встань, — повторила я, не зная, как растормошить пленника."
"Вместо того чтобы подчиниться, эльф прикрыл глаза и с коротким вздохом откинул голову на шершавый сосновый ствол.
В отличие от Ильди, он не огрызался, не язвил, не пытался прожечь во мне дыру взглядом, полным ярости, но легче от этого не было, ибо казалось, что пленник совершенно потерял волю к жизни. Он выглядел сломленным. Действительно сломленным.
— Пойдем ко мне в шатер. Я дам тебе воды, еды, залечу твои раны. Сможешь поспать в нормальной постели.
И снова никакой реакции.
В груди заворочалось раздражение. Как быть? Не тащить же его на спине к своей палатке. Через весь лагерь. На глазах у десятков солдат. Кричать и пытаться расшевелить пощечинами тоже не дело, да и внутреннее чутье подсказывало: не поможет.
Ильди! Точно. Вот кто приведет пленника в чувство! Эльф куда охотнее доверится собрату, чем врагу-захватчику.
Оставлять пленника одного под деревом не хотелось, но и поручить кому-то присмотреть за ним я не рискнула, поэтому навела на эльфа сонные чары: теперь не сбежит и ничего с собой не сделает.
Жаль, что эти чары я не могла применить к самой себе. По ночам тяжелые мысли атаковали коршунами, не давая укрыться от проблем в спасительном мраке забытья. Но, даже когда сделать это все-таки получалось, мне казалось, что какая-то часть меня — темная и страшная — никогда не спит.
— Спи. — Я посмотрела на пленника, уронившего голову на грудь, затем развернулась и поспешила к своему шатру, на ходу обдумывая, как уговорить Ильди выйти наружу.
Убеждать и правда пришлось долго. Упрямец напрочь отказывался покидать свое укрытие, но в конце концов уступил гласу совести, ведь на кону были жизнь и здоровье его товарища.
