Узники темницы эльфийских разведчиков - члены загадочной организации "Несогласных" с татуировками клана, в глазах людей - признаки непонимания и опасности. Мистический подземелье становится местом не только плена, но и открытий: каждый заключенный держит ключ к уничтожению своего народа....
— Тебе неприятны мои прикосновения? — осторожно спросила я, но руку с бедра Эвера не убрала.
Ответил эльф не сразу. То ли сам с трудом понимал собственные чувства, то ли долго подбирал слова.
— Н-нет, — сказал он неуверенно. — Наверное, нет. Я просто не знаю, чего от тебя ждать.
— Считаешь, я могу сделать что-то против твоей воли? Неужели правда так думаешь?
— Ты — знаменитая злодейка из Сумеречных земель. Твоя армия напала на наше королевство.
Да-да, а еще не так давно я его душила, а мои люди превратили его первый раз с женщиной в настоящий кошмар.
— Нелегко довериться бывшему врагу, — закончил Эвер, и почему-то я решила, что сейчас он отстранится или демонстративно ляжет спать в другом месте пещеры, но нет. Поколебавшись, эльф повернулся ко мне лицом и раскрыл объятия.
— Так теплее, — объяснил он свой жест.
И пусть мы оба знали, что холодная ночь здесь ни при чем, я решила подыграть Эверу. Не хочет признаваться в своих чувствах и желаниях даже самому себе — пусть.
Но что, если попытаться еще немного раздвинуть границы дозволенного?
— Эвер?
В кольце эльфийских рук было тепло и уютно, но я выпуталась из желанных объятий, чтобы посмотреть Эверу в глаза. Красивый! Какой же красивый! Теперь он лежал на спине, а я нависала над ним, опершись на локоть.
— Что, Иданн?
— Хочу тебя поцеловать.
Он сел так резко, что не отпрянь я вовремя — получила бы головой в нос.
— Нет.
Эвер спрятал лицо в ладонях и с силой потер щеки, как будто пытался содрать с них кожу.
— Один невинный поцелуй, — я не сдавалась.
Дай мне хотя бы что-нибудь! Хотя бы что-нибудь!
— Нет.
И снова отказ.
— Только поцелуй, ничего больше.
— Иданн, нет.
— Значит, я все-таки тебе противна?
Эвер отнял руки от лица и посмотрел с болью, с невыразимой мукой. На дне его голубых глаз плескалось отвращение, однако направлено оно было не на меня. Это отвращение Эвер испытывал к самому себе, грязному, оскверненному, обесчещенному.
— Знаешь, что делали с этим ртом? — прошептал он, пряча взгляд. — Знала бы, не захотела бы меня целовать.
Сколько ярости и тоски было в его голосе! Сколько страдания!
— Я… догадываюсь. — Вспомнились ранки в уголках его губ. То, как Эвер не позволил обработать их заживляющей мазью. — И все равно хочу.
— Этот рот грязный!
— Самый желанный!
— Ты не понимаешь, о чем говоришь.
