Только сейчас заметил: за эту минуту я вспотел так, словно в хорошем темпе кросс пробежал.
Интересно… Если все нормально, то по какому поводу вот это «ага!» изменившимся голосом?
Выдержав трехминутную паузу, я взял свои пакеты и спустился к мусоропроводу между тринадцатым и четырнадцатым этажом. Открыл лоток, положил в него один пакет, в очередной раз проверил, хорошо ли вынимается пистолет из «оперативки».
Опять ждем…
В этот раз ждать долго не пришлось. Буквально через пару минут раздался уже знакомый щелчок замка, сладкий голос проблеял:
– Доброго здоровья вам. Если что – позвоним.
– Ну уж нет, давайте обойдемся без этих ваших «если что»!
– Хи-хи…
Я повернулся лицом к мусоропроводу, краем глаза фиксируя лестничный марш.
Стук двери. Щелчок замка. Теперь он прозвучал как опускаемый вниз переводчик автоматного предохранителя.
Легкие шаги, силуэт на лестничном марше…
Ну теперь-то уж «пустой» – что, на лифте принципиально не катаемся?!
Я резко обернулся, выставил «ствол» и негромко скомандовал:
– Стой.
Товарищ Исаев собственной персоной. Смотрит как-то странно…
– Не делай резких движений…
Нет, он не испуган. В глазах – усталость, безысходная горечь и глубокое понимание происходящего. Вот такой непростой и насыщенный коктейль чувств.
Из-под полы пиджака видна рукоять упакованного в плечевую кобуру пистолета. Дальше все должно быть, по идее, как обычно в похожих ситуациях: руки на затылок, лицом к стене, ноги врозь, «ствол» изъять в первую очередь…
Но я не делаю этого. Мне немного не по себе. Да нет, даже не «немного»…
Я почти что в ауте.
Это, оказывается, очень непросто. Этот взгляд…
– Гхм… Пошли на крышу.
– Пошли…
Исаев послушно разворачивается и топает на чердак. Я следую в четырех шагах сзади.
Для меня сейчас лучший исход – перестрелка. Он не спецназовец, такой же опер, как и я, мы имеем примерно одинаковую подготовку. Мы даже чем-то похожи…
Я по-любому успеваю раньше, у меня преимущество. Дам ему выдернуть «ствол» из кобуры, подожду, пока развернется, и легко пущу пулю в сведенное гримасой боевой ярости лицо. Легко. Потому что это уже будет схватка. Не на жизнь, а на смерть. Кто кого.
И плевать на просьбу генерала насчет «нечаянно споткнется и сломает шею». Хорошо просить о гуманности, не представляя себе, что будет чувствовать человек в этот последний, решающий момент. Попробовал бы сам…
Мы поднялись на чердак. Я сократил дистанцию до двух шагов, буквально дышал в затылок Исаеву, провоцируя его к решительным действиям."
"Мой конвоируемый на провокации не реагировал. Мы без проблем миновали насыщенное полумраком пространство чердака, в котором так легко было уравнять шансы, и вышли на ярко освещенную крышу.