Сходимся на середине, будем говорить. Понял, нет?
– Понял.
– Один идет! И без оружия. Остальные стоят на месте.
– Да, я понял. Один и без оружия.
– Ну все – пошел…
Вова нетвердым шагом заковылял к пикнику.
Собакин зачем-то достал из салона камеру.
– Гриша…
– Ась?
– Ты зачем Разуваеву звонил при Вове?
– Так надо.
– Ну, смотри – ты большой…
– Точно. Я – большой. Следите за командами, будьте внимательны…
Достойно выполнить миссию посла Вова не сумел: где-то на середине пути нервы у него не выдержали:
– Подстава! Пацаны, ща всех повяжут, это засада!!!
И хромыми зигзагами бросился к внедорожнику.
Пикниковая публика, как по команде, дружно шарахнулась за машины. Укрылись, ощетинясь стволами в нашу сторону, только головы торчат кое-где, да из-за передка «Нивы» кто-то тактически неграмотно показывает полкорпуса…
– Ложись. – Собакин включил камеру и спокойно прилег рядом с машиной. – Мало ли – тут близко…
– Нич-че не понял! – Я огорченно вздохнул, но послушно лег рядом с Гришей – «близнецы» бесцеремонно уронили наземь Эдика и последовали нашему примеру, только во втором эшелоне. – Гриша, ничего, что мы ведем себя, как клоуны? «Питерские» – публика серьезная, сам говорил…
– Это уже без разницы. Эдик, смотри внимательно, – скомандовал Собакин. – Я все запишу, но все равно – смотри в оба…
– Чшшшш… – метрах в пятидесяти справа от нас, в кустах на опушке что-то резко зашипело – поляну перечеркнули две отчетливые линии инверсионного следа, метнувшиеся к «Лендроверу» и «Ниве»…
– Ба-бах! – уши мгновенно заложило, я рефлекторно уткнулся носом в землю и на несколько секунд замер в таком положении.
Когда я вновь поднял голову, искореженные машины уже горели, исходя густым черным чадом. От опушки к центру поляны шли люди Разуваева в черных масках, держа автоматы на изготовку для стрельбы стоя. Точнее, они не просто так гуляли, а двигались приставными шагами и, синхронно останавливаясь на одну-две секунды, короткими очередями прицельно долбили в направлении горящих машин.
Собакин, опершись на локоть, снимал все это безобразие на камеру.
Эдик, белый, как дембельский подворотничок, немигающим взором таращился на горящие машины и тихонько икал. Взгляд у него был безумный. Судя по всему, рассудок парня пока что не был готов принять то, что только что случилось с его товарищами.
Люди Разуваева дошли до горящих машин, несколько секунд потоптались там и двинулись к нам.
– Все? – уточнил Собакин."
"– Да, готово, – будничным тоном ответил идущий впереди Разуваев (как обычно – в одном берете, без маски).
– Снято, – буркнул Собакин, выключая камеру и поднимаясь с земли. – Щас, минутку…
Мы встали, отряхнулись, «близнецы» стали поднимать с земли Эдика.