Автор
Семье, их юмор и доброта способны развеять самые мрачные тени. В книге "Спеши любить" исследуются темы страсти, сознания и самоотношения. Это история о том, как Майкл обнаруживает свою истинную суть в моменты драматических перемен в своей жизни, прикоснувшись к чужому теплу....
Я простоял на крыльце, наверное, минуты две, рассматривая дверь и облупленные подоконники. Неподалеку стояли кресла, на которых сидели мы с Джейми. Одно по-прежнему было отодвинуто. Судя по всему, с тех пор никто на них не садился.
Наконец дверь со скрипом открылась. Лампа в глубине дома освещала волосы Хегберта, оставляя лицо в тени. Старик – семьдесят два года, по моим подсчетам. Я впервые видел его вблизи и мог рассмотреть все морщины. Кожа у него была действительно прозрачной – даже более, чем я себе воображал.
– Здравствуйте, преподобный Салливан, – сказал я, подавив волнение. – Я за Джейми.
– Конечно, – ответил он. – Но сначала я хотел бы с тобой поговорить.
– Разумеется, сэр, поэтому и приехал пораньше.
– Заходи.
В церкви Хегберт неизменно смотрелся щеголем, но сейчас, в широких штанах и футболке, он скорее походил на фермера.
Хегберт жестом указал на вынесенный из кухни деревянный стул.
– Прошу прощения, что заставил тебя ждать. Я писал завтрашнюю проповедь, – объяснил он.
Я сел.
– Да ничего страшного, сэр.
Бог весть отчего я называл его «сэр». По-другому просто не получалось.
– Тогда расскажи о себе.
Этот вопрос показался мне довольно нелепым, ведь Хегберт прекрасно знал всю мою семью. Он крестил меня и в течение семнадцати лет каждое воскресенье видел в церкви.
– Ну, сэр… – начал я, толком не зная, что сказать. – Я школьный президент. Джейми вам не говорила?
Хегберт кивнул:
– Говорила. Дальше."
"– И… я собираюсь осенью поступить в Университет Северной Каролины.
Он снова кивнул.
– Что-нибудь еще?
Вынужден признать, на этом список был исчерпан. В глубине души мне хотелось взять со стола карандаш и в течение тридцати секунд балансировать им на кончике пальца, но Хегберт вряд ли бы это оценил.
– Наверное, нет, сэр.
– Ты не против, если я задам тебе вопрос?
– Нет, сэр.
Он долго смотрел на меня, будто раздумывал, после чего спросил:
– Почему ты пригласил мою дочь на танцы?
Я удивился; несомненно, Хегберт это заметил.
– Не понимаю, сэр…
– Ты ведь не собираешься… смутить ее?
– Что вы, сэр, – немедленно отозвался я, возмущенный до глубины души.
– И у тебя ничего плохого на уме?
– Нет, сэр, я бы никогда…
В течение нескольких минут Хегберт докапывался до сути моих истинных намерений, а затем, к счастью, из задней комнаты появилась Джейми, и мы одновременно обернулись к ней. Священник замолчал, а я облегченно вздохнул.
