Голову Виктора Петровича украшала черная с высокой тульей фуражка. Черный гестаповский китель облегал тренированный торс.
Нижнюю часть наряда составляли дамские панталоны с оборочками и дамские же сапоги на высоком каблуке. На эту странную «форму одежды» Профи не обратил никакого внимания.
Он подошел к Бирюльке — девушка сжалась и закрыла глаза — и тихо спросил:
— Есть еще кто в квартире?
— Не… никого нет. Профи нагнулся к Котову.
— Отлично, — потрепал Котова по щеке, — просто отлично…
Ему захотелось сжать пальцы на горле этого ублюдка. Чистое, гладко выбритое, холеное лицо… Легкий аромат дорогой парфюмерии… кадык… Сжать пальцы… до хруста. Профи стремительно выпрямился. Бирюлька сняла белоснежный берет и комкала его в руках. Он сильно взял ее за локоть и быстро шепнул в ухо:
— Будешь слушаться — останешься жить. Поняла?
Она часто-часто — по-старушечьи — закивала. Профи посмотрел на Котова и прикинул: еще секунд тридцать он не представляет никакой опасности. В расширенных побелевших зрачках — боль.
Профи пошел по квартире. Бирюльку вел перед собой — для страховки. Навряд ли это украшает, но Профи не задумывался о таких нюансах. Разведка! Он заглянул в ванную — никого. В кухню — никого. Гостиная… много гравюр на стене, огромное окно в потоках воды… горящие свечи. Никого. Так, другая комната. Видимо, кабинет… Никого. Спальня… тоже пусто. Он вернулся в гостиную, мимоходом глянул на Котова — тот стоял на четвереньках и громко стонал. Лицо покрылось потом. Вид мужика в черном немецком кителе и дамских панталонах был омерзителен. Профи сплюнул под ноги, на голубовато-дымчатый ворс ковролина. В слабом свете свечей плевок лег черной кляксой и приковал к себе взгляды Бирюльки и Котова. В наэлектризованной атмосфере квартиры именно плевок казался пленникам Профи знаком беды… Постанывая, Котов дополз до спальни, попытался встать. Его качнуло. Падая, он ухватился за зеркальную створку встроенного шкафа. Она бесшумно отъехала в сторону, открывая темную глубину ниши. Профи, перешагнув через хозяина, откатил вторую створку и понял, что ниша, на самом деле, является небольшой комнатой. Интуитивно пошарил по стене справа и нашел выключатель — вспыхнули два кровавых бра на боковых стенах…
Странная это была комната… То, что раньше называли — «тещина», или кладовка. Помещение размером два на два метра было полностью оклеено черной блестящей бумагой. Из мебели — старинного вида деревянное кресло с высокой резной спинкой и подлокотниками.
