Он легко поднялся и запахнулся в простынь, как римлянин. Твердым шагом легионера питерский опер вышел из сауны. Обнорский тоже встал и вяло повесил простыню на плечо. Она свисала безвольным белым флагом — позорным символом поражения. Когда он уже взялся за ручку двери, Никодимов негромко сказал ему в спину:
— Андрей, погоди. — Что? — Обнорский обернулся, рассеянно посмотрел назад.
— Если где-нибудь пересечешься с фантомом, передай — псковская братва в его смерть не поверила. Его до сих пор ищут. Смерть пяти членов группировки ему не простят. Им до него необходимо добраться… хотя бы для поддержания своего крутого имиджа. Тут, сам понимаешь, своя мораль и этика. Если, конечно, эти понятия уместны.
Андрей замер. Вид у него был довольно нелепый. Он ничего не понимал. Слишком много противоречивой информации свалилось на него за время короткой беседы с Никодимовым. (Что тебя интересует? — Все. — Все — это слишком много.) Рассказ псковского опера ломал все представления о реальном: заложник, который считался погибшим, оказался живым. Изувеченным, лишенным прошлого и будущего, но — в биологическом и юридическом смысле — живым. А таинственный мститель, которого Обнорский уже устойчиво ассоциировал с Автором, убит год назад. Но последние слова Никодимова снова ставили это под сомнение.
— Я не понял, — сказал Андрей.
— Я предупреждал, что в этой истории вопросов больше, чем ответов. Труп Сергея нашли в сгоревшей машине. В том самом «БМВ», что он пригнал из Белоруссии, а заказчику так и не отдал.
— Нет, Андрей, ничего это не значит. Тело обгорело так, что опознание было невозможно. Только по железкам… браслет с гравировкой да закрепленный за ним ПМ. А это, сам понимаешь… ботва.
Обнорский не замечал льющегося с него пота. Температура разговора была выше температуры воздуха. Снова застучало в висках. «У меня ОБСТОЯТЕЛЬСТВА», — сказал Автор.
— А твое личное мнение, Серега?
— А что мнение… оно тогда хорошо, когда подкреплено фактами и заключениями экспертиз. И то, и другое весьма зыбко. Но… но кое-какие соображения есть. Я тебе еще главного не сказал. Наш богатенький Буратино унижения не забыл… ну, когда Серега его при проститутках избил и на колени поставил. Не забыл… Он вместе со своими гоблинами Серегину жену… Несколько часов изгалялись. А она потом с седьмого этажа выбросилась.
— Ну и? — напряженно сказал Андрей.
— А что «ну и»? Не все еще счета Серега оплатил.
— Думаешь, не кончилась история?
— Нет, Андрей, не думаю. Не думаю — знаю. Я ведь его биографию хорошо изучил. В тех пределах, в каких опер может изучить биографию офицера спецназа ГРУ. Знаешь, какая у него там кликуха была?
Обнорский покачал головой. Он уже догадался, но отрицательно покачал головой.