На следующий день Игорь Андреевич военным бортом — повезло! — вылетел в Санкт-Петербург…
— Здравствуй, сынок, — сказал отец. Сдерживаться он больше не мог, заплакал.
Кадровиков недолюбливают. А чего их любить? Они копаются в вашей биографии, исследуют вашу жизнь. Добро, если в трудовой книжке записи типа: принята на работу прядильщицей о разряда, и — через сорок лет — уволена, в связи с выходом на пенсию. Прядильщицей, но уже шестого разряда. Ну и, конечно, выписки из приказов с благодарностями. Про артрит, астму, пятнадцать лет общаги и про то, что за сорок лет превратилась из молоденькой девушки в старуху, там, конечно, ничего нет. Ну, это не главное. Главное — жизнь удалась.
У офицера МВД помимо трудовой книжки есть еще и личное дело. И кадровик здесь не тот, что на комбинате технических тканей «Красный маяк». И изучает он вас и ваши документы совсем не так. И на службу здесь принимают не так. Кто-то в недрах МВД разработал опросник из почти трехсот вопросов, среди которых есть и совсем дебильные. После того как претендент на эти вопросы ответит, пройдет медицину, когда его родню (а не был ли ваш дед, Спиридон Федорович, на оккупированной территории?) просветят до седьмого колена, когда он пройдет не одно собеседование… может, и примут.
Увольняют быстрее. У майора Петрова эта процедура заняла менее часа. К кадровику он претензий не имел: такая работа. Истинные причины увольнения Андрею были понятны. Догадывался он и о том, какую роль в этом сыграл генерал Крамцов. Да чего уж теперь? Ушел поезд.
— Извини, Андрей Василич, — сказал кадровый, — не от меня зависит. Сам понимаешь.
— Брось, Моисеич. Я ж не пацан.
— У тебя планы какие-нибудь есть?
— Отдохну маленько, — пожал плечами Петров, — потом осмотрюсь.
Щелчком пальца подполковник направил через стол к Андрею пачку «Кэмэл». «Знает же, что я не. курю», — удивился Андрей и подхватил падающую со стола пачку. Она оказалась тяжелой. Значительно тяжелее, чем обычная пачка сигарет. Он посмотрел на кадрового. Глазами тот показал: да. Андрей убрал пачку в карман.
Вентилятор гнал плотную струю теплого воздуха. Облегчения это не приносило. Температура вплотную приближалась к тридцати градусам. Петров поднялся.
— Ну… пойду. Счастливо оставаться.
— Удачи, Василич. Будут вопросы — заходи в любое время.
Андрей вышел на улицу. Солнце жарило так, что он невольно вспомнил Афган. Июль давал жару. Четыре года назад, когда проходили Игры доброй воли, стояло такое же чумовое жаркое лето. Дождей не было. В народе тогда циркулировали слухи, что Собчак нанял военную авиацию расстреливать дождевые тучи. Андрей вдруг сообразил, что можно снять куртку. Прятать-то нечего. ПМ вместе со сбруей остался в другой жизни.